Книга Второй шанс для мачехи, страница 29 – Айли Иш

— Я хочу поменять Лейфу учителей, — сменила тему Альфидия, она не хотела оставаться в этом горестном молчании.

Калистен молча кивнул. Если того желает жена — он полностью её поддержит. Но в его голове звучали её слова. Это он чувствовал себя беспомощным, оставшись с младенцем на руках, что пережила его жена, потеряв своих детей? Как вообще находила в себе силы жить дальше? Он совершено ничего о ней не знал. Ни о её горестях, ни о её радостях, семь лет живут как чужие люди. Калистен понял, что не хочет так. Он должен узнать её лучше, понять, какая она. Наверное, с делами севера стоит завязать, не он ведь хранитель. Всё, что его должно беспокоить, это дела рода и его семья, настало время сосредоточиться на этом.

Казалось бы одна ночь в комнате его сына так кардинально поменяла планы на его жизнь.

Альфидия вздрогнула, когда Лейф прижался к ней сбоку, смотря сонным взглядом. Графине стало не по себе, они в присутствии ребёнка поднимали неподобающие темы и она надеялась, что Лейф ничего не слышал.

— Как себя чувствуешь? — слабо улыбнулась Альфидия, погладив его по волосам.

— Хорошо, — Лейф подполз ближе и положил голову на её колени, взволнованно посмотрев на отца, теперь прибывая в шоке от того, что он посетил его комнату.

В жизни юного наследника происходили пугающие перемены, которые он не знал как принимать. Его родители или сошли с ума, или сам Лейф давно не в порядке.

Может быть, для того, чтобы на него обращали внимания и замечали, ему нужно болеть? Тогда они будут рядом с ним?

— Выздоравливай, а то твоя мачеха с ума сойдёт от беспокойства, — хмыкнул Калистен и поднялся.

Хоть граф и не обсуждал с Альфидией письмо, но он принял решения и теперь собирался написать ответ королю.

В жизни Эрдманов грядут большие перемены.

Альфидия сидела в кресле, одетая в тёмно-бордовое закрытое платье, волосы были безупречно убраны и ни один лишний локон не выбивался из причёски. Эрдман была готова к предстоящему ужину, организацией которого она занималась в кротчайшие сроки. К счастью всё это время, с момента высокой температуры Лейфа и до дня приёма, она так и не пересеклась с мужем.

Графиня не могла отрицать, что испытывает облегчение от того, что они больше не видятся, что не нужно поднимать неприятные темы, хотя сама намерено не избегала его.

Хоть температура спала, Лейф шёл на поправку и уже совершал робкие прогулки в саду, пока ещё в одиночестве, делая это в тот момент, когда мачеха была занята делами поместья и подготовкой к мероприятию. Альфидии было обидно, что Лейф делает это тайно, будто прячась от неё. И тогда она усомнилась в себе. Может ли быть так, что она стала душить его своими вниманием?

Графиня всё ещё приходила спать к нему в комнату, хотя умом начинала понимать, что это нужно прекращать, что пасынок идёт на поправку, что это может быть чересчур. Понимала, но не могла прекратить. Она один раз прилегла спать на свою кровать и проснулась в полном ужасе на полу, жадно хватая ртом воздух, будто во сне её душили. Альфидия была готова на коленях ползти в комнату Лейфа, потому что тело не слушалось. Она тогда долго сидела в своей комнате на полу, привалившись спиной к кровати и плакала, пока не успокоилась, пока не пришло осознание, что она здесь, в поместье, что всё в порядке, никто не умер, она не совершила страшных дел. И всё же ушла спать под бок к пасынку.