Книга Второй шанс для мачехи, страница 49 – Айли Иш

— Что какое-то письмо?! — вспылил отец, руки его взлетели вверх. — Одним письмом, Фида, не отделаешься! Нужно приехать и разобраться в делах поместьях. Матери твоей требуется новый гардероб и украшения, у Верины скоро день рождения и нужно порадовать бедняжку, она совсем в печали. А мне… кхм, требуется солидная сумма, чтобы вложить в хорошее дело.

— Это всё? — холодно спросила Альфидия.

Что-то внутри ещё отзывалось лёгкой дрожью на слова отца. На его властный тон, недовольные нотки в голосе, что-то привычное в душе хотело подчиниться и подстроиться. Сделать всё, лишь бы на неё не сердились.

— Нет, — тут же вовлеклась в разговор мать, — ещё нужно…

— Прекратите, — Альфидия подняла руку, призывая их к молчанию. Она не хотела больше этого слышать. Они не спросили как её дела, не поинтересовались Лейфом, не спросили о здоровье графа, ничего из обыденных вежливых вопросов не прозвучало, пришли только требовать и требовать.

Родители удивлённо на неё посмотрели, лёгкий шок читался на их лицах.

— Я больше не намерена этого слушать, — твёрдо сказала графиня, пока молчание затянулось и она решила воспользоваться ситуацией и самой всё разъяснить. — С этой минуты ни одна монета, принадлежащая роду Эрдман не будет тратиться на ваши нужды. Более того, я больше не буду заниматься вашими делами — ни хозяйственными, ни рабочими. Советую вам нанять хорошего управляющего, чтобы он вёл ваши дела, но на мою поддержку можете больше не рассчитывать. Это касается и Верины. У неё есть супруг, который обязан обеспечить её всем необходимым.

— Ах ты мерзавка! — вскочил на ноги взъярённый барон. — Ты как с отцом смеешь разговаривать? Возгордилась? Кем себя возомнила, неблагодарная дрянь?! Я дал тебе эту жизнь, еду и кров, одежду, ты у меня в шелках купалась, родительской заботе и любви, а сейчас… Да если бы не я, не была бы ты графиней, Верина была бы на твоём месте, а я позаботился, никто ж вдову, не способную детей рожать, замуж не хотел!

Что-то внутри сжалось, отозвалось болезненно. Мысль о её не рождённых детях отозвалась колющей болью где-то под рёбрами, графиня с трудом сдержала слёзы. Её родители только и могли, что напоминать о больном — намеренно или нет, уже не важно. У неё не было счастливых воспоминаний связанных с ними.

— Да, я графиня, — слегка дрогнувшим голосом сказала Альфидия, продолжая сидеть с прямой ровной спиной. — И требую уважение в моём доме. Я многое сделала для вас и ни разу не получила благодарности. Я даже знаю, стоит попасть мне в беду, вы будите первыми, кто вонзит нож в спину.

— Фида! — воскликнула баронесса, прижимая руки ко рту. — Как ты смеешь говорить такое? Неблагодарная девчонка! Как не умела ничего ценить, так и не научилась! Где твоё почтение и уважение к родителям? Так ли мы тебя воспитывали?

— Почтение и уважение к вам ищите у Верины, — холодно подчеркнула графиня.

— А ну немедленно закрой свой рот! С чего такая смелость? — барон обогнул разделяющий их столик и навис над дочерью. — Ты что, думаешь, я буду подобное терпеть? Я тебя, неблагодарная дрянь, перевоспитаю!

Альфидия не успела удивиться, она почти забыла, что отец уже осмеливался поднимать на неё руку, хотя не был склонен к физическому насилию. Щёку обожгла боль, а комнату наполнил свистящий хлопок. Голова графини мотнулась в сторону, челюсть щёлкнула и она почувствовала, как во рту появился металлический привкус. На глаза навернулись слёзы, сердце испуганно забилось в груди. И она вспомнила, что эти двадцать лет была никем, что любой по своему желанию мог поднять на неё руку, сделать всё, что захочет. Альфидия прижала к щеке руку, сжавшись и зажмурившись, будто ожидая более грубых и сильных ударов.