Книга Четвертое королевство, страница 440 – Ана Эм

— Ага, значит, теперь вы решили объявиться. – прошипела Амора, нахмурившись. – А как помочь мне раньше, хрен акулий. – она покачала головой и крикнула им в спины. – Не за что!

Те к тому моменту уже скрылись где-то за подводной скалой.

Амора развернулась и поплыла в свою пещеру, что обнаружила вчера ночью. По опыту она уже знала, что оставаться спать в открытом море – не самая удачная идея. Хищники, принимавшие ее за легкую добычу, мгновенно пытались отгрызть ей хвост.

Это послужило Аморе еще одним осознанием.

Она поняла, что отныне никогда не будет находиться в море по-настоящему одна. Потому что море – это не темница во дворце Оринфа. Тут всегда что-то пряталось, наблюдая за тобой.

Заплыв в небольшую пещерку, она вернулась к завтраку, а точнее, к устрицам, которые умудрилась каким-то чудом отыскать. Свежей рыбой она была уже сыта по горло. Опустившись на скалистую землю, она прислонилась спиной к стене пещеры и принялась раскрывать одну устрицу за другой. А в это время крошечные лирины, напоминающие червей, отсоединялись от ракушек и медленно подплывали к рукам Аморы, где ищейке удалось рассечь кожу. Их пульсирующие голубым цветом тельца присасывались к тем местам, где была кровь, и исцеляли раны.

Об этом их свойстве Амора узнала в свою вторую ночь в открытом море. Она помнила, как в госпитале рассказывали, будто лирин невероятно трудно найти, и еще труднее поймать. Очевидно, Амора им нравилась. И не только им, оказалось, что вся живность так или иначе тянулась к русалке. И не всегда для того, чтобы убить.

Это было третьим осознанием.

Дар, что ей достался, подразумевал не только управление чудовищами, Амора была хранительницей вообще всего живого под водой. По крайней мере, это было единственным объяснением тому, что она чувствовала всех. Особенно, если растягивала свое чутье. Стоило хотя бы немного сосредоточиться, как на нее буквально нападала гигантская волна из огромного множества различных вибраций. Больших, маленьких, кровожадных и безобидных.

Порой, ей начинало даже казаться, что суши не существовало вовсе, что было лишь бескрайнее море, где была только она и все те, кто не мог ей ни ответить, ни понять ее. Прошло всего семь ночей, но она уже на собственной шкуре ощутила, какого это, когда человечность ускользает, когда остаются лишь инстинкты.

Единственным, что напоминало ей том, что у нее была цель, было место, куда она направлялась – это зов. Его зов. Она слышала его каждую ночь, когда луна уступала место солнцу. И точно маяк, он указывал ей направление.

Покончив с устрицами, Амора сбросила с себя лирин, и выплыла из пещеры. Ей предстоял еще долгий путь. Проверив на месте ли платок на руке, и мешочек на бедре, русалка устремилась вперед в открытое море, где вокруг была лишь вода и еще больше воды.

Она не имела даже малейшего понятия о том, в каком именно море находилась, но интуитивно чувствовала, что основная часть континента осталась где-то позади, и сейчас она была недалеко от полуострова, что значит, в скором времени…

Амора резко остановилась и вытянулась в вертикаль, прислушиваясь к своему чутью, всматриваясь в синеву впереди.

— Чтоб меня Тритон в задницу. – выдохнула в воду.

Сердце при этом заколотилось как бешеное.

Вся живность, что до того мирно дрейфовала, вдруг ускорилась, проплывая мимо Аморы, стараясь как можно быстрее отдалиться от того, что надвигалось.