Книга Я невеста дракона? Ну уж нет! Лучше стану злодейкой, страница 25 – Ксения Дорохова

После того как замок превратился в гигантский резонатор для заучивания неправильных глаголов, я поняла: бить по ушам бесполезно. Эрик адаптирует любой шум под государственную пользу. Но есть одна вещь, на которой держится любая власть, и эта вещь — вежливая ложь.

Двор Эрика был оплотом этикета. Все эти графы, бароны и министры улыбались друг другу, называли злейших врагов «дорогой брат» и виртуозно скрывали свои истинные намерения за каскадом комплиментов. Эрик был мастером этой игры. Он мог полчаса расхваливать ужасную шляпку герцогини, пока его советники тайно изымали её земли в пользу короны.

— Ты мастер масок, Ящерица? — я подбросила в ладони мешочек с мерцающей серой пылью. — Посмотрим, как ты удержишь трон, когда со всех лиц сползёт грим.

Я раздобыла на чёрном рынке «Пыльцу Беспощадного Откровения». Это вещество не просто заставляло говорить правду — оно отключало внутренний фильтр «приличия». Мозг переставал анализировать последствия. Ты видел прыщ на носу собеседника? Ты говорил о нём. Ты знал, что министр ворует? Ты орал об этом на весь зал. Я лично прокралась в кабинет Эрика перед большим приёмом малых лордов. Я густо посыпала порошком ворс ковра у его стола и подмешала горсть в систему вентиляции. Я решила, что Эрик вдохнёт пыльцу, лорды вдохнут пыльцу. Вместо чинных переговоров начнётся грандиозная свалка. Эрик назовёт лордов «кучкой жадных идиотов», они обзовут его «высокомерной рептилией», и к вечеру у нас будет гражданская война. Брак аннулируют из-за «полного краха политической стабильности».

Я притаилась в нише за тяжёлой бархатной шторой, вооружившись блокнотом, чтобы записывать самые сочные оскорбления.

Первым в кабинет вошёл герцог Брут — человек, чей живот входил в дверь на три минуты раньше хозяина, а жадность была притчей во языцех.

— Ваше Высочество, — начал он, отвешивая глубокий поклон. — Моя преданность Вашему дому безгранична, как океан...

Эрик глубоко вдохнул, его зрачки на мгновение расширились, и он перебил гостя:

— Океан чего? Грязи? Брут, Ваша «преданность» заканчивается там, где начинаются мои налоги. Вы пахнете прогорклым маслом, Ваша борода похожа на гнездо пьяной вороны, а Ваш новый проект указа о налоге на соль — это просто легальный способ ограбить вдов, чтобы купить Вам еще один золотой сервиз. Вы — старый, вороватый боров, и мне физически больно на Вас смотреть.

Я зажала рот ладонями, чтобы не завизжать от восторга. Есть! Началось! Сейчас герцог вызовет его на дуэль! Сейчас он бросит перчатку!

Брут замер. Его лицо стало пунцовым, затем фиолетовым, а потом... он внезапно рухнул на колени, и из его глаз брызнули слёзы.

— О боги! Наконец-то! Хоть кто-то это сказал! — зарыдал герцог. — Да, я вор! Да, я ненавижу соль! И борода... я сам чувствую, что она ужасна, но барбер убеждал меня, что это «стиль дикой природы»! Ваше Высочество, Ваша прямота... она как холодный душ для моей грешной души! Я отзываю указ! Я возвращаю золото! Я ухожу в монастырь сажать капусту!

Весь день в кабинете стоял шум. Но это не был шум драки. Это был гул массового покаяния.

Министр финансов признался, что тайно носит дорогие панталоны, потому что они мягче шёлка (Эрик ответил, что это его личное дело, лишь бы бюджет сходился). Главный маршал признал, что боится темноты, и Эрик тут же распорядился ставить в казармах ночники, отчего солдаты стали спать лучше и воевать бодрее.