Книга Будни типичной злодейки, страница 40 – Эми Эванс

От заступничества Закари Ханта стало неожиданно приятно. С детства меня всегда учили уметь постоять за себя и достойно ответить на любой язвительный комментарий. Это, так сказать, азы выживания в среде аристократов. И я успешно справлялась с этим всю свою жизнь, зачастую выступая даже агрессором. Но вот так открыто за меня вступились впервые. И пусть я далеко не такая хорошая, какой кажусь в глазах Закари Ханта, но приятное тепло все равно разливалось по груди. Но говорить об этом адепту я, конечно же, не буду.

— Репутация, понимаю-понимаю, — покивал он.

Говорю же, споемся.

Этот учебный год явно начался не самым лучшим и спокойным образом, да и продолжиться решил в том же духе, потому что у входа в женское общежитие, куда меня решил любезно проводить Закари, мы встретили никого иного, как моего драгоценного женишка.

Тот мило обжимался со своей рыжей пассией, но, завидев меня в компании адепта первого витка обучения, тут же растерял свой пыл обольстителя, отодвинул девицу и с решительным видом двинулся на меня.

Может, он еще раз хорошенько подумает? Зря он Веронику бросил, ой зря. Они же идеальная пара, как минимум в своем стремлении вывести меня из себя.

— Адамина, — окликнул меня жених, — Я тебя, кажется, предупреждал, чтобы ты больше не водилась с этим отбросом?

— А я тебе, кажется, ясно дала понять, что мой круг общения — это не твое дело, — парировала я.

— Я твой жених, — выкатив грудь вперед, нагло заявил фон Миллер.

Ну, вы только посмотрите на этого героя-любовника. Вспомнил он, чей жених. И даже пассии своей не постеснялся, когда такие вещи заявлял. Вон она как погрустнела в своем уголочке.

— И я имею право контролировать то, с кем ты общаешься, — нагло продолжил качать свои права фон Миллер.

Ах, про права свои он вспомнил? А про обязанности он не вспоминал? Например, про одно конкретное — хранить верность своей невесте.

— А ну-ка, подержи, — обернулась я к Закари, всучив ему свои учебники.

Тот подхватил их быстрее, чем успел сообразить, что происходит.

Фон Миллер же стоял и нагло на меня взирал, довольный собственным превосходством. И он тоже явно не ожидал того, что, передав учебники адепту, я прямо с разворота ка-а-ак двину ему правым кулаком прямо в левый глаз.

А там еще и колечко с большим камешком на правой руке сияло. И судя по отменной брани, раздавшейся из уст Нейтана фон Миллера, с камешком он тоже близко познакомился.

— Ты что творишь, ненормальная? — прошипел жених, схватившись за больной глаз.

А что я? Это с девушками драться ниже моего достоинства, а вот врезать неверному жениху самое то.

Насладившись множеством недоуменных, ошарашенных и восхищенных взглядов столпившихся девиц и парней, я вновь повернулась к Закари, который взирал на меня с открытым ртом и круглыми глазами, и бросила равнодушно:

— Закари, пойдем.

— Нет, ты не Ада, ты исчадие ада, — раздался рядом восхищенный шепот, когда адепт, несший мои учебники, меня догнал и пристроился рядом.

Стоило мне на следующее утро появиться в столовой, как я сразу поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Нет, ко мне и раньше часто были прикованы многие взгляды. Кто-то мечтательно вздыхал мне вслед, кто-то прожигал завистливым взглядом. Ну и никуда без многочисленных пассий фон Миллера, которые бросали на меня полные ненависти взоры.