Книга Скандальная блогерша для драконьего лорда, страница 83 – Лина Дорель

Последние слова я почти кричала, и сама удивилась тому накалу эмоций, который плескался внутри. Откуда это взялось? Почему я так разозлилась?

— Легко, — повторил Элиан, и в его голосе прозвучала какая-то безнадежность. — С ним было легко.

— Да! — я шагнула вперед, сокращая расстояние между нами, потому что, видимо, самосохранение не было моим коньком. — Потому что ему не нужно, чтобы все было выверено до миллиметра. Потому что с ним можно просто быть, не думая о том, какое правило из ста двадцати семи я нарушу в следующую секунду!

Тишина, которая повисла после моих слов, была оглушающей. Элиан смотрел на меня, и его лицо оставалось непроницаемой маской, но в его глазах была такая боль, что на секунду я ощутила укол чего-то похожего на раскаяние. Но я заткнула это чувство поглубже, потому что черта с два я буду виноватой. Это он начал этот разговор. Это он набросился на меня с претензиями, едва я переступила порог.

— Понятно, — произнес он наконец, и его голос был таким ровным и мертвенно спокойным, что мне стало не по себе. — Значит, я — неудобство. То, с чем приходится мириться, но от чего хотелось бы избавиться при первой возможности.

— Я этого не говорила, — выдохнула я, но даже самой мне мои слова показались неубедительными.

— Не нужно, — Элиан отступил на шаг. — Ты сказала достаточно. Прошу прощения за то, что побеспокоил тебя своими вопросами. Можешь быть свободна.

Он развернулся и направился к лестнице.

— Элиан, — жалобно позвала я, сама не понимая, зачем, и он замер на секунду, но не обернулся.

— Доброй ночи, Виктория, — сказал он, и его голос эхом отразился от высоких сводов парадного зала.

А потом он исчез в темноте коридора, и я осталась стоять посреди этого идеального белого пространства, с розовым ожерельем на шее и странной пустотой в груди.

* * *

Я не спала всю ночь. Валялась в своей постели, смотрела в потолок и прокручивала в голове нашу ссору снова и снова. С одной стороны, я была права. Он действительно не имел права устраивать мне допрос. Я имела полное право общаться с кем захочу.

С другой стороны...

С другой стороны, я все еще помнила тепло его губ. Помнила, как его руки скользили по моему телу той ночью, когда мы оба сдались страсти. Помнила, как он смотрел на меня, когда показывал свою долину, — с гордостью, с желанием поделиться чем-то важным. Помнила его историю о погибшей невесте, о войне, о том, что сломало его.

И я швырнула все это ему в лицо, потому что... Потому что мне было страшно. Страшно признать, что я привязалась. Что этот странный мир начал казаться мне домом. Что этот перфекционист-дракон с психологическими травмами стал мне небезразличен — больше, чем небезразличен, если уж быть до конца честной с самой собой.

А еще потому, что Вальтер предложил мне то, по чему я отчаянно скучала — легкость. Беззаботность. Возможность не думать о последствиях, не считаться с чьими-то границами и триггерами. Он предложил мне вернуться к той Вике, которой я была в своем мире — яркой, дерзкой, плевать хотевшей на чужие чувства.

Проблема была в том, что я уже не была уверена, хочу ли я быть той Викой.

Где-то под утро я все-таки провалилась в беспокойный сон, полный обрывочных образов: Элиан, отворачивающийся от меня; Вальтер с его обаятельной улыбкой; розовое ожерелье, которое сжимается вокруг моей шеи, как удавка; белый замок, рушащийся в прах...