Книга Четвертый муж не нужен, страница 86 – Мила Морес

— Доченька моя…

Почему-то появилась уверенность, если я уговорю маму меня отпустить, то Классия вернет меня в их мир. Единственный якорь здесь — мои родители, но в данный момент они не могут быть важнее Лосов.

— Мама, отпусти меня в счастливый мир…

— Наташа! — из-за маминой спины показалось некогда ненавистное лицо, но сейчас при виде его внутри ничего не дрогнуло. Мой бывший муж собственной персоной, еще и дешевый букет приволок. — Мне сообщили, что ты пришла в себя, я примчался, как только узнал! — сколько наигранной заботы в этом голосе. Что он вообще здесь делает?

— Наташа, — вкрадчивый голос Варвары Петровны едва меня не добил, ее припухшее лицо высунулось сбоку, мышиные глаза взглянули на меня с разыгрываемым сочувствием. Зачем только этот участливый цирк устроили?

— Так, пациентке нужен покой! — пробасил добрый доктор на всю палату. — Максимум по одному и не дольше пяти минут.

— Я бы хотел поговорить с Наташей, — Коленька проявил инициативу, а мне почему-то наедине с ним оставаться совсем не хочется. Хотя чего уж бояться… Если отключит какой-нибудь из аппаратов, мне будет легче. Он все равно ничего от этого не выиграет, только грех на душу возьмет. — Наташа, я так рад, — присел рядом, когда остальные вышли, мою недовольную маму увлекла лицемерная Варвара Петровна, рассказывая о том, сколько счастливых лет «детки» прожили вместе и надо же было такому случиться, непутевая Люська все испортила, а Коленька вообще ни при чем, он — невинная жертва.

Жду, что скажет благоверный, какого еще кота он прячет в мешке. В искренность его переживаний верится с трудом, но спектакль кажется отрепетированным, придется досматривать до конца, тем более деваться мне некуда.

— Чего тебе? — бурчу вялым голосом.

— Наташа, а ты сразу к делу… Все, как раньше, — криво усмехается, противный до ужаса, как я могла с ним делить постель, не представляю. Вспоминаю красивые лица Лосов, их взгляды, прикосновения, улыбки, становится теплее, и есть уверенность, что я к ним еще вернусь. Мое место точно не здесь, не в этом искалеченном теле.

— Давай уже, не томи, — звучит немного обреченно.

— Подпиши вот здесь, — тычет мне листок на плотной подставке, вкладывает ручку между слабыми пальцами, — просто черкани и все.

— Мы уже развелись… — Не понимаю, что он мне дает подписывать, если нас давно ничего не связывает, ни моя смерть, ни моя жизнь никак на него не должны повлиять. Детей общих не было, имущества как такового нет, только… — Что это?

— Формальность, ничего больше… Когда тебя сюда привезли, вызвали меня, я был указан, как доверенное лицо. Все твои вещи передали мне, — Коленька говорит решительнее, точно начал проговаривать заученный текст, небось, написанный Варварой Петровной, — я нашел среди них ключи от твоей квартиры, съездил туда… Столько интересного обнаружил… Эх, Наташка, до чего ты докатилась, — смеется, меня начинает тошнить.

— Чего ты хочешь?

Он придвинулся ближе, наклонился, перешел на шепот.

— Подпиши этот документ, если не хочешь, чтобы твои родители узнали, чем ты промышляла в последние годы, — а лицо-то какое довольное, как же хочется плюнуть ему в рожу, — этой бумажкой ты передашь мне права на свой банковский счет. Плата за молчание, — усмехается так, будто все решено. Похоже, мысленно он уже и мои деньги потратил. Только вот откуда узнал? Может электронный кошелек проверил, я ведь сто лет пароль не меняла. Сумма там крупная, я на половину квартиры собрала. И сейчас этот подонок думает, что я испугаюсь, дам ему то, чего он хочет, лишь бы очистить свое имя. Он уверенно списал меня со счетов, значит, в этом мире я стою одной ногой, только меня в это пока не посвятили.