Книга Пленница Повелителя песков, страница 66 – Елена Княжинская

Тоску, значит, подумала, глядя на свой неброский наряд песчаного цвета. Если так рассуждать, то на фоне местных красавиц я и правда смотрелась чересчур скромно. Мне же во что бы то ни стало нужно было привлечь внимание Повелителя. Теперь эта задача казалась мне непосильной.

В доме царил приятный полумрак и прохлада. Ни в одном из светильников, закрепленных на стенах, не горел огонь. Гладкие поверхности самих стен были расписаны незнакомыми мне символами. На узких окнах, забранных стеклом, висели прозрачные цветные занавески. Вид из них открывался не на улицу, а во дворе, где суетились Руфия и высокий, крепкий мужчина, видимо, ее второй муж. Глинобитный, утоптанный множеством ног пол украшали вязаные коврики-дорожки. В углу вокруг низкого столика были разложены многочисленные подушки.

По лестнице (ее ширина не позволяла идти рядом) мы шли друг за другом на второй этаж. Здесь располагались спальни членов семьи. Юмина толкнула одну из деревянных дверей. В комнате на полу лежал тюфяк, в изголовье – небольшая подушка, в нишах – несколько шкатулок, баночки, писчие принадлежности. Значит, грамотность не была здесь редкостью, или же Руфия сама обучила дочь.

В семейном кругу (к нам ненадолго присоединились отчим и младший брат Юмины) мы пообедали кускусом с овощами. Ели, как и во время пути, все вместе. В доме не существовало женской и мужской половин. Быть может, именно поэтому подготовке к празднику, во время которой женщины собирались все вместе, здесь уделяли едва ли не больше времени, чем самому событию.

Для начала мы отправились в купальню, где, наконец, смыли с себя грязь дорог. Признаться, я устала умываться песком. Воду расходовали экономно, но я уже привыкла обходиться малым. Грязные вещи кое-как, под смех Юмины, с подсказками Руфии постирала и развесила сушиться. Переоделась в последнее чистое платье. Распущенные волосы спрятала под покрывало так, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Ходить с непокрытой головой считалось позором, от которого не отмоешься. Хотя местные женщины позволяли себе кое-какие вольности, я все же не смогла переступить черту и осталась верна традициям.

День уже клонился к вечеру, но об отдыхе никто и не думал. Мы отправились на окраину Аль-Тарика, где под навесом были расстелены многочисленные ковры. На краю за столиком, попивая щербет, сидели пожилые женщины. Вели негромкие беседы, заодно присматривались к незамужним девушкам. Последние сновали туда-сюда, принести напитки, сладости, выполняли мелкие поручения. Замужние женщины, которых отличали неизменные синие покрывала, устроились тут же. Кто-то зажег курильницы. Воздух наполнился ароматом благовоний.

Дома мы тоже отмечали Новолуние, которое знаменовало собой наступление нового года. Ели пахлаву, пели и танцевали, но никогда не покидали пределы гарема. За шумными процессиями я наблюдала с балкона своей комнаты. Отец ни разу не позволил мне присоединиться к горожанам.

Жители Аль-Тарика пусть и не могли позволить себе какие-то излишества, но во многом были свободнее, чем мы. Я впервые за эти дни была благодарна судьбе за возможность пусть ненадолго ощутить эту свободу. Запретила себе думать о будущем, чтобы не отравлять радость настоящего, и с головой окунулась в праздничную суету.