Книга Доппельгангер, страница 10 – Рита Лурье

Вот и сказала!

— Прекрати, - оборвал её Итан, но без прежней агрессии, а как-то устало, словно у него резко разыгралась сильная мигрень, - не хочу всё это слушать. Иди домой, мелкая. Отогрейся, выспись и больше не твори херню, - он впервые использовал подобную лексику в общении с ней.

«Дело плохо» – смекнула Джуди. Сильно она его, выходит, разозлила всеми своими поползновениями, раз до такого дошло. Эти Уокеры – страшные снобы. Не их аристократическими ртами исторгать ругательства, уподобляясь «простым смертным».

— Это не херня, - возразила она вместо того, чтобы послушаться совета и не усугублять ситуацию ещё больше.

Она не была бы Джудит Дэвис, если бы не упорствовала в своих ошибках.

— Зачем так грубо!? – обиженно спросила она. – Ты мог бы просто сказать, что я тебе не нравлюсь, что нам лучше остаться друзьями. Так делают нормальные люди…

— Затем, - жестко пресёк Итан. – Затем, что нам не стоит оставаться друзьями. Мне не нужно, чтобы ты продолжала всякое себе выдумывать. Раз ты созрела, заведи отношения со сверстником, а ко мне не лезь, ясно? Я вообще-то сильно старше тебя. У меня своя жизнь и тебе в ней не место. Ты уже достаточно большая девочка, пора бы это понять.

Сэнди её предупреждала, не раз и не два. Она говорила: мы им не ровня. Уокеры - типичные богатые англосаксонские протестанты. Они привыкли на всех смотреть свысока. Джуди возражала, что её Итан совсем не такой.

Как же она заблуждалась!

На что она вообще рассчитывала? У него, скорее всего, давно есть девушка из его же круга, более ему подходящая. Сдалась ему глупая малолетка. Дворняжка.

— Не приходи сюда больше, - добил Итан. – Я забираю свои слова обратно.

Джуд с легкостью поняла, о каких словах идёт речь.

В горле запершило от подступающих слёз, и ей понадобилась вся сила воли, чтобы сдержать их и не разреветься.

— Да больно надо! – зло выплюнула она. – К черту тебя и твой остров! Никогда больше не хочу тебя видеть!

Девушка проговорила это и помчалась на берег, утопая в рыхлом, мокром снегу. Она торопилась сбежать: слезы уже застилали глаза, и всё сливалось в одно мутное, белое марево.

Джудит вскарабкалась по склону и обняла себя руками, чтобы не так сильно дрожать от холода.

— К черту тебя и твой остров! Да чтобы ты сгинул! Чтобы утонул в этой сраной реке! Чтобы сдох! – с ненавистью выпалила она, обращаясь к тёмной фигуре, отсюда едва различимой за ажуром голых ветвей.

Скоро её желание сбылось.

* * *

Джуди всегда считала, что падение в обморок от переизбытка чувств – это художественный прием, пока это не случилось с ней самой.

Она совершенно не помнила, как потеряла сознание, и что произошло после визита призрака из зазеркалья. Огромный пласт информации выпал из памяти.

Она ощущала липкую ленту, удерживавшую руки за спинкой стула, и жесткость сидения под своей пятой точкой. Кто-то её усадил и связал. И девушка в срочном порядке нуждалась в том, чтобы восполнить пробелы и восстановить причинно-следственную связь своих злоключений.

Кто и зачем это сделал? Что вообще тут творится?

Джуд не спешила открывать глаза и сосредоточенно прислушивалась.

Она бы предположила, что всё это – плоды её воображения, разыгравшегося на нервной почве, но непонятный шум и незнакомые голоса уверяли в обратном.