Книга Бей или беги, страница 48 – Рита Лурье

Женщина заставила напялить косынку и Томасин, объяснив, что в Капернауме женщине не пристало разгуливать с непокрытой головой. Как и носить брюки — новая одежда включала простое платье из грубой ткани, скромное белье и обувь. Сопровождающая подчеркнула, что охотиться Томасин никто не позволит, ведь это занятие считалось типично мужским. Пометка о продовольственной службе в ее паспорте подразумевала работу в поле. Томасин видела его, как и трудящихся там женщин, пока они добирались до общежития.

Понурое одноэтажное здание из темного кирпича напоминало не то казарму, не то училище для благородных девиц из старых книжек. Населяли его исключительно незамужние, бездетные женщины. Счастливые обладательницы мужей жили со своими семьями и отпрысками в другой части поселения. Из-за этого Томасин на ум невольно пришло сравнение с «Красным центром» из романа, найденного в нижнем ящике директорского кабинета заброшенной школы. Не ровен час — ее пристроят к кому-то власть имущему и прикажут спасать род человеческий от вымирания.

Она не нашла в общежитии никого из знакомых и забеспокоилась. Томасин не понравилось, что руководство Капернаума предвосхитило намерение пленников сбежать и приняло соответствующие меры. Скорее всего, догадалась она, они сделают все, чтобы разделить Томасин с ее людьми. Ничего. Она планировала найти их и высвободить из царства дурацких косынок, ботвы, репы и кукурузных полей.

Время шло, и Томасин не заметила, как оказалась втянута в скучную рутину жизни в Капернауме. Она-то рассчитывала, что за пару дней отыщет свою команду и смоется на все четыре стороны, но задача оказалась куда сложнее, чем рассчитывала девушка.

Все передвижения жителей города четко контролировались солдатами в глухой форме, навроде патруля, что повстречал Томасин с группой на трассе и транспортировал сюда. Подъем — завтрак — работа в поле — обед — работа — ужин — отбой. Ночью количество охраны удваивалось. Неделя заканчивалась походом в церковь, где тот скрипучий старый дед зачитывал фрагменты из Библии и других священных текстов, а потом уныло распинался о прекрасном будущем, которое они строят тут своими мозолистыми от работы руками.

Томасин так и не повстречался никто из ее людей. Она боялась выдвигать хоть какие-то предположения об их судьбе, утешая себя, что Капернаум по-настоящему огромное поселение, а их просто раскидали по разным его частям. Это был город, вероятно, когда-то являвшийся милым пригородом сгинувшего мегаполиса, обнесенный со всех сторон глухой стеной, даже выше, чем ограда тюрьмы Цитадели. Она очутилась в фермерском районе — между редкими домами лежали поля и огороды. Кроме бараков, другие постройки, включая мельницу и церковь, были деревянными, явно возведенными совсем недавно. Собранная провизия на конных повозках свозилась в склады, расположенные чуть дальше, но добраться туда не представлялось возможным. Радиус доступных передвижений Томасин ограничивался полем, церковью и бараком. Там же работницы получали свою пищу, состоявшую преимущественно из овощей, безвкусных каш и куриного мяса. Еда была пресной, но девушка не привыкла жаловаться. Она знала, как трудно уснуть, когда желудок сводит спазмами от голода; как тяжело передвигать ноги, если темнеет в глазах.