Книга Бей или беги, страница 88 – Рита Лурье

Интересно, — вдруг задумалась она, — а дети становятся ходячими мертвецами?

Самые юные твари, что ей встречались, были подростками. А что становилось с детьми? Куда они все подевались?

Погрузившись в свои невеселые размышления, она не заметила, как они дошли до еще одного маленького бревенчатого дома, окруженного плетеной изгородью. Первое, на что упал взгляд девушки, была голова мертвеца, насаженная на пику у ворот. Ее сильно потрепали птицы — глаза отсутствовали, обглоданные уши и нос напоминали древесные грибы. Рядом с головой висела рукописная табличка «не входить, убью нахер».

Отец чуть поморщился, глядя на предупреждение, и открыл перед Томасин калитку. Перезвон консервных банок на ней возвестил хозяев о прибытии чужаков. На крыльцо тут же вывалилось огромное, не меньше отца, пугало неопределенного пола, с длинными белыми лохматыми волосами, с ружьем наперевес.

— Кто там!? Чего надо!? — заорало оно подозрительно знакомым голосом.

Томасин изумленно моргнула. Нет. Ей показалось. Это попросту невозможно! Она не могла так далеко от бывшей тюрьмы встретить еще одного призрака тех лет. Она сошла с ума, не иначе.

— А, это ты, — лохматое создание опустило ружье и махнуло рукой, приглашая в дом, — веди ее сюда.

Отец подтолкнул зазевавшуюся девушку по направлению к двери. Она с трудом взошла по ступенькам, ноги стали совсем ватными и едва передвигались.

В помещении было тепло, натоплено небольшой печкой-буржуйкой в углу, полы устилали шкуры, а стены украшали оленьи рога и головы животных. Скорее всего, этот дом тоже когда-то служил охотникам, останавливавшимся в этих местах. Возможно, он принадлежал представителям местных племен. Отец как-то обмолвился, что знавал одного из этих индейцев еще до крушения всего. Они вместе охотились. Конечно, стоило Томасин услышать про «бабу» и «ведьму», она представила себе представительницу коренных народов, сплошь увешанную амулетами и прочей сказочной атрибутикой. Никак не Гвен.

Здесь. И Гвен мало походила на себя прежнюю. Ее лицо осунулось, неприметную, почти военную одежду она сменила на пончо грубой вязки и длинную шерстяную юбку, отпустила волосы. Будто и правда ударилась в какие-то традиционные верования. Скорее всего, она просто не нашла другой теплой одежды, обосновавшись в этом доме. В отличие от Дайаны, эта женщина никогда не уделяла внимания своему внешнему виду и не отличалась особой избирательностью.

Но Гвен Томасин, кажется, не узнала. В ее чертах ничего не дрогнуло, пока она деловито осматривала девушку, ощупывая ее холодными, жесткими пальцами. Пока они порхали перед лицом Томасин, она успела разглядеть некрасивые ожоги, покрывавшие кожу бывшего лагерного медика.

— Что с ней? — спросила Гвен у отца, — выглядит здоровой. От чего мне надо ее лечить?

— От этого, — отец отодвинул блондинку в сторону и резко рванул борт куртки на Томасин, обнажая ее живот, скрытый растянутым, грязным свитером. Гвен ошарашено округлила глаза.

Томасин все пыталась поймать ее взгляд, но тщетно.

— Пиздец, — пробормотала Гвен и затрясла подбородком, — нет-нет-нет. Ну уж дудки. Я на такое не подписывалась. Убирайтесь. Я не буду принимать роды…

— Не надо, — перебил отец, — нужно вытащить это. Ты получишь плату.

Гвен слегка покачала головой. Нахмурив белесые брови, она явно о чем-то шустро размышляла.