Книга Ртуть, страница 12 – Калли Харт

— А ты не дыши. Давай проваливай. Вон отсюда! – Бринн угрожающе качнула в его сторону поварешкой, и мой брат побледнел. Он смотрел на эту здоровенную ложку так, словно уже имел несчастье близко познакомиться с ней и мог представить, что его ждет, если она снова будет пущена в ход. Я бы не удивилась, узнав, что это Бринн поставила ему фингал, а вовсе не Кэррион.

— Я принесу тебе шарф, – пообещала я брату. – Иди. Жди меня снаружи.

— Только не вздумай отбирать его шарф силой, – предупредила Бринн.

Теперь поварешка качнулась в мою сторону, но без того же эффекта. Нет уж, оружие, которое может заставить меня побледнеть, должно быть более блестящим и острым. Бринн это, видимо, поняла, потому что сразу опустила поварешку и решила от грубой силы перейти к увещеваниям:

— Послушай, Сейрис, я серьезно. Пожалуйста, не надо буянить. Ну хотя бы ради меня. Я и так уже на пределе, а еще восьми не сровнялось.

— Ладно, обещаю, мебель ломать не буду. Просто возьму то, зачем пришла, и тихонько уйду, так, что ты не заметишь.

— Ловлю тебя на слове.

Ясное дело, Бринн не ждала, что я свое обещание сдержу, тем не менее она со вздохом удалилась.

Хейден умоляюще воззрился на меня – безмолвно просил за него вступиться, как всегда, – но я знала, что нельзя поддаваться этому жалобному взгляду.

— Брысь отсюда. Немедленно. Вот, держи, глаз с нее не спускай. – Я ткнула ему в грудь свою сумку, и меня накрыла волна паники, когда брат закинул ремень на плечо. Но все же одно дело – слоняться по пустому двору со здоровенным куском золота на дне сумки под мышкой, и совсем другое – предстать с таким сокровищем перед Кэррионом Свифтом. От контрабандиста можно было ожидать чего угодно. Пальцы у него были проворней и легче предрассветного ветерка. Однажды, уболтав меня до потери бдительности, он стянул мои трусы так, что я и не заметила. Это была, наверное, величайшая кража во всем Зильварене, в народе о ней потом шептались месяцами. Теперь я не собиралась рисковать и предпочла избавиться от сумки, чтобы Кэррион не унюхал, что там есть кое-что поинтереснее. – Я буду через десять минут, – сказала я Хейдену.

Тот скорчил недовольную гримасу и побрел к выходу из таверны.

Посетители «Дома Калы» прервали игру в кости, гвалт резко стих, когда я двинулась к Кэрриону. Все собравшиеся краем глаза следили за мной, пока я приближалась к столу жулика, – не было таких, кто не зыркнул хотя бы раз в мою сторону. А у стола меня встретил пристальный взгляд голубых глаз Кэрриона, искрившихся веселым любопытством. Волосы у него переливались всеми оттенками рыжины – там были сполохи меди, и золота, и жженой умбры.^[3] Каждая прядь казалась искусно выделанной проволокой из металлов, дорогих сердцу королевы Мадры. Помимо этого, он был самым высоким человеком в помещении – если бы выпрямился сейчас, вырос бы над остальными как минимум на фут, – а от всей его широкоплечей фигуры исходила такая сногсшибательная уверенность в себе, что зильваренские девицы лишались чувств, стоило ему бросить на них взгляд. Стыдно признаться, но именно это и меня заманило к нему в постель. Очень уж хотелось лишить его самодовольной ухмылки, доказав, что она ничем не обоснована. Я планировала растоптать его эго в труху и отряхнуть эту пыль с ног, когда закончу. Но Кэррион не дал мне шансов – он сделал нечто немыслимое, продемонстрировав, что повод для самонадеянности у него определенно есть. И, скажем так, не маленький. У меня закипала кровь при одном воспоминании об этом. Так или иначе, парень, сидевший передо мной, был контрабандистом, вором, лжецом и самовлюбленной скотиной. А кто бы еще нарядился в пух и прах и увешался цацками, чтобы заявиться в таверну, набитую дикарями, которые перережут глотку любому при первой же встрече только ради того, чтобы снять с трупа пару раздолбанных сапог? Конченый псих.