Книга Ртуть, страница 265 – Калли Харт

Глаза Кингфишера сверкали ненавистью. Но еще в них была боль. На этот раз он заговорил совсем тихо, обращаясь к Эверлейн, так что я едва различала его слова.

— Малькольм укусил тебя? – спросил он.

Я видела, что ее губы шевельнулись, но не обладала сверхспособностями Кингфишера – не могла перемещать голос на расстояние, а мой человеческий слух был далеко не таким острым, как у фейри. Лейн произнесла всего несколько слов, и огонек надежды погас в глазах Кингфишера. Рэн тоже это увидел и тяжело опустился на колени в снег, словно ноги отказались его держать.

— Малькольм ее укусил, да? Но ведь Эверлейн не умерла. – Я шагнула к Кингфишеру и положила руку ему на плечо. – С ней наверняка все будет хорошо. Если в ее крови есть яд, Тэ-Лена сможет ее вылечить. Меня же она исцелила…

Рэн покачал головой. Он смотрел на Лейн, а она смотрела прямо на него. Его плечи дрожали, грудь тяжело и судорожно вздымалась. Я была втайне рада тому, что за бурным плеском дождя, хлеставшего реку, мне не слышен ее плач.

— Лейн не может вернуться, – проговорил Рэн упавшим голосом. – Она теперь принадлежит Малькольму.

Я переводила взгляд с него на молчавшего Кингфишера и обратно, сердце мое тяжело колотилось о ребра.

— Что значит «принадлежит»?

— Это значит, что она связана с ним чарами порабощения, – ответил мне Кингфишер.

— Чарами порабощения? Это еще что такое?

— Потом, Оша. Я объясню тебе позже. – Кингфишер, раздавленный горем, едва мог говорить.

Рэн тяжело поднялся на ноги и крикнул что есть мочи:

— Чего ты хочешь, Таладаюс? Зачем привел ее сюда?

Коротко стриженный вампир презрительно улыбнулся:

— Полегче, Рэнфис. Для тебя я не Таладаюс, а князь полуночи. Не потерплю столь фамильярного обращения от низкорожденного…

— Он в миллион раз выше тебя во всем! – заорал Кингфишер, перебив вампира. – А теперь отвечай на вопрос! Скажи нам, почему она здесь!

— А сам-то как думаешь? – отозвался Таладаюс. – Малькольм заставил меня привести ее сюда. Эверлейн – приманка. Ему нужно подчинить тебя своей воле, поэтому он взял то, что дорого твоему сердцу… и сломал. Тебя что-то удивляет? – Ждать ответа вампир не стал и продолжил: – Ты придешь к нам либо для того, чтобы ее освободить, даже понимая, что это бесполезно, либо ради мести. Так или иначе, он знает: ты явишься в любом случае. Его не волнуют твои мотивы. Главное, чтобы ты пришел.

«Ради мести»? Мне совсем не понравилось, как это прозвучало. А каким образом Лейн вообще оказалась в руках Малькольма? У меня возникло еще много вопросов, но не время было ломать над ними голову. Я ждала, что Кингфишер ответит Таладаюсу, однако он хранил молчание, опустив голову; ртуть бешено плясала вокруг его правого зрачка, кружила так быстро, что распласталась сверкающим кольцом на радужке. Он как будто чего-то ждал, и секунду спустя я поняла, в чем дело, – Лоррет бесшумно поднялся на склон над излучиной и встал рядом с нами. Как и все мы, он был покрыт черным ихором и грязью с ног до головы. Лицо его искажала ярость, которая могла бы уничтожить целые миры. При виде Таладаюса, державшего на цепи фейрийскую девушку, как какое-нибудь животное, его черты посуровели еще больше:

— Ублюдок!

— И тебе вечер добрый, Лоррет! – угрожающе оскалился Таладаюс.

— Это же… Проклятие! Это Эверлейн? – выдохнул воин-бард.