Книга Ртуть, страница 288 – Калли Харт

Я подняла на него взгляд. В груди щемило.

— Хорошо. Так и поступим.

Он заулыбался, и выражение его лицо сделалось лукавым, а за спиной завертелся теневой портал. Кингфишер стремительно подхватил меня на руки и нырнул в дымную воронку – я даже не успела отругать его за то, что он, лодырь, не хочет прогуляться до спальни пешком.

Но вышли мы из портала вовсе не в его спальне. Мы снова оказались в Балларде, в гостиной апартаментов над пекарней у мощеного дворика с фонтаном. Вокруг нас горели свечи. Они сияли над камином и на книжных полках. Ими были уставлены стол, за которым мы завтракали в тот раз, и подоконники больших эркерных окон. Все помещение полнилось мерцающим светом огоньков. Кингфишер улыбался, глядя, с каким удивлением я озираюсь. Он улыбался, и на одной его щеке проступала ямочка.

А я тем временем накрыла рот обеими ладонями и выдохнула в них:

— Здесь так красиво!

Он подошел ближе и заключил меня в объятия:

— Это еще не все.

Его дыхание обдало теплом мою макушку и таким же теплом отдалось где-то у меня внутри. Я всем телом почувствовала порыв энергии, исходившей от него, и одновременно с этим по его рукам заструился черный дым, заполняя комнату. Вскоре дым скрыл с глаз долой все вокруг, все, за исключением свечей: они продолжали гореть во мраке. Тысячи огоньков сверкали звездами. Мы словно парили в ночном небе, в пустоте, где никто не мог до нас дотянуться, чтобы причинить боль, и где время принадлежало только нам.

«Ты сделал это для меня?» Мне казалось неправильным говорить в такой момент вслух. Я не хотела, чтобы мой голос разрушил иллюзию, созданную для нас Кингфишером, поэтому обратилась к нему в своем сознании.

«Да, – просто ответил он. – И для себя тоже. Я же эгоист, Сейрис. Мне хотелось придумать какое-нибудь уютное, тихое и очень особенное место, которое будет только нашим».

Он поцеловал меня в основание шеи. Его горячий рот обжег мне кожу, и по телу пробежала дрожь. Закрыв глаза, я прильнула к нему, к этой непоколебимой громадине. Мне с ним было так спокойно и вместе с тем отчаянно, душераздирающе грустно. Так грустно, что разрывалось сердце. Но сегодня ночью сердце мое просто обязано было уцелеть. Потому что Кингфишер прав: глупо было бы провести ночь в спорах или в слезах, перед тем как ступить в худший ночной кошмар – в Гиллетрай. Поэтому я сглотнула подступивший к горлу ком и обернулась, обвив Кингфишера обеими руками за шею.

«Сделай так, чтобы я забыла о прошлых страданиях, – потребовала я. – Сделай так, чтобы не думала о будущих».

Он обрушился на меня приливной волной, нашел мой рот в темноте, и этот поцелуй затмил все на свете. Горячие, требовательные губы накрыли мои, заставили разойтись, и его язык завладел моим ртом. Я застонала, когда острые кончики клыков поцарапали мне нижнюю губу, сразу ощутила медный привкус крови, и Кингфишер, шумно выдохнув через нос, тоже застонал. Наши языки слились; он целовал меня все крепче, запустив пальцы в мои волосы. Его дыхание участилось. Я бедром чувствовала его член – уже каменной твердости.

Боги, я хотела его.

Хотела, чтобы Кингфишер был моим – весь, без остатка.

Моя душа корчилась в огне, и мне было плевать – пусть сгорит дотла. Пока я горю вместе с ним, пусть так и будет.

Он опять сжал зубами мою губу. Привкус крови на кончике языка усилился, но я и не думала отталкивать Кингфишера. Он скользнул ладонями по моей спине к ягодицам, впился пальцами в плоть. Дыхание его стало прерывистым, каждый выдох заканчивался хриплым стоном. Он целовал меня страстно, притянув еще ближе к себе и вжимаясь членом в мой живот так, что я чувствовала его отчаянное желание.