Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 139 – Дилара Александрова

— Будет так, как ты захочешь, — произнес император. — Я отменю любой закон. Только прости.

Джудит набралась смелости обнять его за плечи, а Аманданте ответил на ее нежный, понимающий жест — прильнул к ее груди, будто все еще извиняясь за свои ошибки.

На смертном одре его любимая жена просила только об одном:

— Прошу… исправь все. Она не сделала ничего плохого. Пусть это будет моя последнее желание. Лия должна быть прощена.

Но сейчас Аманданте понимал, что все совсем наоборот. Это не он должен прощать — это его должны простить.

За всю боль, которую он причинил своей собственной семье.

В объятьях Джудит он не чувствовал себя кем-то чужим. Боль уходила, и он отпустил свою Амаранту — раз и навсегда. И сейчас, в объятьях племянницы он, наконец, нашел свое утешение.

Холодное солнце Баллу слепило глаза, слух не выдерживал криков восторга, приветствия, просьб коснуться подола императорского одеяния… ноги уже порядком начали гудеть. Джудит и Кассарион целый час стояли в шикарном, как самое великолепное произведение искусства лимузине с открытым верхом. Стальные бока отражали вспышки камер и улыбки толпы, что не давала им прохода, а, вернее, проезда. Девушка была одета в шикарное платье с кружевным верхом и длинным шлейфом, Кассарион — в строгом фраке по последней баллуанской моде.

Уже час, как они объезжали столицу в рамках торжественного парада по случаю победы над повстанцами. Люди приветствовали принцессу, которая спасла их от ужасной участи стать рабами восставшей элиты, возомнившей себя богами.

После торжественного, но все-таки утомительного парада они направились прямиком во дворец — на личную аудиенцию императора.

Все уже собрались.

Члены императорской семьи, представители высоких домов и семейство Даркморов во главе со старейшиной дома.

Не передать, как Джудит волновалась. Вроде бы, правда за ней, и она вправе диктовать условия, потому что без нее не было бы победы. И из-за Даркморов ее мать вынуждена была бежать, но…

…все-таки это были родственники Кассариона и ее приемных родителей, так что она не могла не волноваться.

Тем более, что ко всей этой ситуации Даркомры относились по-разному. Далеко не все одобряли решение императора по осуществлению казни ее матери, но другие, напротив, горячо радели за исполнение закона возмездия.

Благо, старейшина рода был на стороне принцессы и своего родного внука — Кассариона. А император был непреклонен: теперь все должно измениться, и он намерен отменить родовую месть, как того просила его племянница.

Они шли, сопровождаемые любопытными взглядами, держась рука об руку. Глухие шаги чеканили по глянцевому паркету, а в груди так билось беспокойное сердце…

Над головами высились величественные колонны, высокие окна были усеяны разноцветной мозаикой значимых исторических событий.

Скоро на одном из них появится ее битва.

Император сидел на троне, спокойно ожидая, когда они предстанут перед его взором.

Она так и не простила его. Да, Джудит не сказала главных слов, не в силах перебороть свою боль. Аманданте шестой не искал с ней встреч, понимая, что девушка, возможно, никогда его не простит. Однако, он успокоился, и смирился со своим положением.

Сделанного не вернуть, можно лишь попытаться исправить. Починить сломанное, даже если это будет очень сложно.