Книга Второй шанс для принцессы, страница 91 – Анна Морская

Я прикоснулась губами — сначала осторожно, едва ощутимо, затем смелее, подчиняясь ритму, который рождался где‑то глубоко внутри. Его дыхание становилось все тяжелее, прерывистее, и краем воспаленного сознания я чувствовала, как он борется с собой, пытается удержать контроль, но каждое мое движение, пускай даже неумелое, подталкивало его ближе к краю.

Долго это не продлилось. Внезапно он резко отстранил меня и поднял на ноги; в рваности его движения читалась неистовая страсть, от которой по моей спине пробежала дрожь.

Не говоря ни слова, он развернул меня и опустил на край стола, сметая разложенные на нем книги, бумаги, писчие принадлежности и какие‑то склянки — все это с оглушительным грохотом попадало на пол.

Руки Кассиана заскользили по моему телу, задирая юбку, срывая нижнее белье, и ничего мне не хотелось так сильно, как почувствовать его по‑настоящему. Я инстинктивно выгнулась, предоставляя ему себя без остатка. И в тот же миг он резко вошел — настолько внезапно и полно, что из груди вырвался сдавленный вскрик, тут же заглушенный собственной ладонью, судорожно прижатой к губам.

Его ладони с силой сжали мои бедра, фиксируя, задавая ритм — жесткий, неумолимый, от которого все внутри сжималось и вспыхивало заново.

В исступлении я царапала темное дерево, пытаясь найти опору, но мир уже рассыпался на вспышки ощущений: жар его тела, хриплое дыхание над ухом, стук сердца, отдающийся в висках, и это нарастающее, всепоглощающее пламя, которое, казалось, вот‑вот сожжет нас обоих дотла.

Каждое движение отзывалось в каждой клеточке, вытягивая из меня стоны, всхлипы, бессвязные мольбы. Я больше не принадлежала себе, растворившись в нем, в этой дикой, необузданной близости, где не осталось ни сомнений, ни границ, ни прошлого. Только он, только сейчас, только это пожирающее нас двоих безумие. Все, что я жаждала до дрожи.

Многими часами позже мы лежали, сплетясь телами, и слова казались лишними, даже неуместными. Все, что нужно было сказать, уже прозвучало. Прикосновениями, взглядами и разделенным помешательством.

Время потеряло счет, растворилось в теплом полумраке комнаты.

Кассиан медленно, почти невесомо поглаживал меня по спине — от плеч вниз, к пояснице, затем снова вверх, очерчивая позвонки, словно пересчитывал их. Его пальцы были теплыми и чуть шершавыми, и каждое их движение отзывалось во мне тихим эхом пережитого.

Я обессиленно прижалась щекой к его груди, слушая, как мерно бьется его сердце, будто огромный колокол, который наконец перестал бить тревогу.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и редкими каплями воды, стучащими где‑то за стеной.

Мне вдруг подумалось: а есть ли у дияра другая спальня? Комната явно не предназначена для постоянного проживания, слишком мало места, только самое необходимое, и даже окон нет, ведь находится она под землей.

Однако все говорило о том, что Кассиан предпочитает жить именно здесь, не отрываясь от работы больше необходимого: на стене — полка с книгами, на краю стола — забытая чашка уже очень давно остывшего чая, рядом — перо, оставленное в спешке.

Я приподняла голову, чтобы взглянуть на дияра. В полумраке черты его лица казались мягче, чем обычно. Исчезли напряженные складки у глаз, расслабились сжатые губы. Он смотрел в потолок, но взгляд был не отстраненным, а словно обращенным внутрь.