Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 52 – Екатерина Ильинская

Потом воздух чуть дрогнул, подсказывая, что он ушёл.

В голове было пусто и звонко, словно после долгого крика. Я посмотрела на гуцинь, на струны, тускло поблескивающие в свете масляной лампы.

Попробовала в очередной раз. Снова сбилась. Начала заново. Опять неудача. Струны жалобно звенели, звуки рассыпались, не желая складываться в то, что я хотела.

— Неудачница, — прошептала я вслух. — Какая же я неудачница.

Шесть лет я хранила в памяти светлый образ пятого принца. Шесть лет думала, что когда-нибудь мне повезёт, и мы встретимся. И вот когда случилось невероятное, я позорно забыла, что когда-то играла.

Тот самый шанс прямо передо мной. Но ничего не выходит.

Я встала и подошла к окну. Круглая луна висела низко, заливая двор серебром. Где-то там, в одном из гостевых домов, сейчас, наверное, готовился к завтрашнему дню Лан Чжун. Думал о Состязаниях, о своих планах, о том, как пройдёт Стену Пламени.

Вряд ли он думал обо мне.

Я выскользнула в коридор. Спать не хотелось, а сидеть в комнате и мучить гуцинь дальше стало невыносимо. В саду же наверняка было тихо и прохладно. И луна. Я обещала себе посидеть немного, подышать воздухом, и вернуться.

Служек в коридоре не было, так же, как и гостей. Лестница скрипнула под ногами, но никто не вышел. Задняя дверь оказалась не заперта.

Сад встретил запахом сырой земли и ночных цветов. Луна висела прямо над головой, настолько яркая, что дорожки были видны также отчётливо, будто днём. Тени от деревьев лежали на них чёрными пятнами, и каждый куст казался притаившимся зверем.

Я пошла по главной дорожке, купаясь во влажном тёплом воздухе. Пахло чем-то сладким — я не знала названия, но запах приятно кружил голову. Где-то в траве застрекотали цикады, и этот звук показался единственным живым в застывшей лунной тишине.

За поворотом открылся пруд.

Ивы свешивали ветви до самой воды, луна расплывалась на тёмной глади дрожащим пятном, а у берега стояла скамья.

Я подошла. Провела рукой по гладкой поверхности. Села и стала смотреть на воду. Рука сама потянулась вытащить шпильку из рукава. Лань переливалась в лунном свете и казалась живой, словно вот-вот встрепенётся и убежит в заросли ирисов у воды.

— Красивая, — прошептала я.

Нефрит нагрелся от моего тепла. Я провела пальцем по изящной мордочке, по маленьким рожкам. Принц держал её в руках. Касался этого нефрита. Выбрал её для меня.

Я улыбнулась своим мыслям и поднесла шпильку к лицу, разглядывая, как лунный свет играет в прожилках камня.

Шорох за спиной услышала слишком поздно.

— Смотри-ка.

Голос был странный. Слишком низкий, словно человек давно ни с кем не говорил.

Я дёрнулась, вскочила, выронив шпильку. Та упала в траву у скамьи, сверкнув напоследок.

Их было четверо. Четверо мужчин, вышедших из-за ив.

Луна светила ярко, и я видела каждую чёрточку их лиц. Кривые носы, морщины, щербатые рты. Обычные лица. Почти обычные.

В глазах горела злоба и как будто мелькали редкие красные всполохи, как тлеющие угли. И улыбались они не так, как улыбаются люди. Шире. Голоднее.

В руках одного блеснул нож.

— Точно она, — сказал второй, принюхиваясь.

— Хорошо пахнет, — облизнулся третий. — Внутри сила. Чуешь?

— Девочка, — первый, который с ножом, шагнул ко мне. — Отдай нам её...

Глаза нападающего бегло осмотрели меня с головы до ног, потом взгляд метнулся к скамейке и снова ко мне.