Книга Цена выбора. На распутье, страница 81 – Надежда Карпова

— Я прекрасно услышал тебя. Поэтому летал в режиме невидимости. Не беспокойся, меня не заметили. Но теперь я хочу знать, что всё это означает?

— Откуда мне знать?! — она выпустила его руку и со вздохом отвела взгляд. — Я не совалась за обрыв, не самоубийца. Но предполагаю, что ничего хорошего.

— Ты ищешь меня, находишь время и место предупредить. Говоришь, что там опасно. И всё это ради туманных предположений? Не верю. Ты не стала бы прилагать столько усилий ради ерунды. Значит, у тебя есть основания беспокоиться всерьез. Если не видела, то слышала или догадалась. Хочу знать, что это. Расскажи мне. Я пойму, — Треон одной рукой притянул её за плечи и второй приподнял подбородок, заставив посмотреть на него.

Кристин закрыла глаза и обмякла в его руках. Помолчала. Он ждал, не отпуская. Потом она взглянула на него с непонятной мукой во взгляде и заговорила:

— Хочешь знать, почему я потратила столько сил тебя предупредить, если ничего толком не знаю? Потому что хорошо понимаю, какими прекрасными, и какими ужасными могут быть люди! Никогда не доверяй людям в общем! Мы не тлане, не единый народ! Мы разные, но в большинстве своём индивидуалисты и эгоисты. Доверять можно отдельным личностям, которых хорошо знаешь. И даже это не гарантирует, что тебя не предадут. В остальном людям не стоит верить никогда! — Кристин почти сорвалась на крик и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом немного отстраненно продолжила, словно цитируя кого-то:

— Люди во все времена создавали удивительно красивые шедевры в скульптурах и картинах. Но это не мешало в средние века устраивать крестовые походы, убивая во имя Бога. С тех пор, как появилась письменность, писали пронзительные произведения, прославляющие милосердие, добро и любовь. Но при этом инквизиция успешно сжигала невыгодные им книги и инакомыслящих на кострах. Люди пишут потрясающую музыку и песни, придумали множество красивых танцев. Но продолжают убивать ближних своих сотнями и тысячами в бесчисленных войнах. Сняли множество потрясающих фильмов, добрых и светлых. Но это не помешало во Вторую Мировую войну уничтожать людей в концлагерях мириадами только за то, что их глаза и волосы не того цвета. Мы способны любить больше жизни и так же самозабвенно можем ненавидеть, причиняя боль ближнему своему. У людей нет единства, Треон! И в большинстве своём мы плюём на чувства окружающих, причиняя друг другу боль… — голос Кристин ощутимо дрожал, а по щеке скатилась слеза. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула несколько раз.

Треон ошеломленно молчал, давно отпустив её посреди монолога. Не это он ожидал услышать, и не знал, как на такое реагировать. Кристин же открыла глаза и закончила свою мысль:

— Мне просто показалось подозрительным, что люди с оружием ходят там, где им вроде бы нечего делать. И при этом скрываются, отслеживая случайных свидетелей. Факт сам по себе подозрителен, а зная людей… ничего хорошего ожидать не приходится. Поэтому я предупредила тебя. Будь осторожен. И отцу своему передай, лишним не будет. Я не хочу, чтобы всё это, — она неопределённо повела рукой вокруг, — плохо кончилось.

Всё услышанное требовало вдумчивого осмысления. Но сейчас Треона занимал ещё один вопрос:

— Ты не первый раз упоминаешь фильмы. Что это? И песни, картины, книги можешь показать? О чем ты говорила?