Книга Проклятие фэйри, страница 30 – Анна Айдарова

Не знаю, сколько это заняло. Может, час. Может, вечность. Я перестала чувствовать время, перестала чувствовать руки, перестала чувствовать вообще что-либо, кроме этого бесконечного, мучительного усилия. Когда мы наконец добрались до камина, я хотела только одного — рухнуть. Эльф оказался безумно тяжелым. Или я слишком слабой.

Огонь плясал совсем близко, бросая теплые отсветы на его бледное лицо. Но не согревал ничуть. Я добавила пару одеял и подушку из его комнаты, а из кухни принесла пару камней и положила в огонь. Через несколько минут можно попробовать использовать их как грелку.

Я перепробовала все, что смогла, чтобы помочь ему согреться,

Камни из огня, завернутые в холстину, — под спину, под ноги, к груди. Одеяла — сверху, еще и еще одно, самое толстое, шерстяное, колючее. Я накрывала его, как мама когда-то укрывала нас в детстве, когда в доме заканчивались дрова, а зима за окном лютовала.

Иногда он вздрагивал — крупно, судорожно, всем телом. Это меня пугало, но я все равно сидела рядом на коленях, вцепившись в его руку, и смотрела на огонь. Что делать? Вот, «потом» наступило, и теперь… что?

Ни одна бабушкина сказка не учила меня лечить эльфов: только спасаться от коварных фэйри. Ни одна древняя легенда не рассказывала, как вытаскивать с того света того, кто затаскивал туда других.

— Дурацкие сказки, — прошептала я зло. — Только и умеют, что пугать. А когда надо — молчат.

Он снова вздрогнул. Сильнее. И попытался что-то сказать. И вдруг открыл глаза.

Взгляд был совершенно пустой и какой-то… темный.

— Господин? — позвала я тихо. — Вы меня слышите? Вам лучше?

Никакого ответа. Только этот пустой, страшный взгляд.

А потом его тело выгнулось. Резко, сильно, будто через него пропустили разряд. Он захрипел, забился в судорогах, и я, не успев сообразить, отлетела в сторону, больно ударившись спиной о каминную полку.

Конечно, я попыталась его удержать, хоть как-то, хотя бы голову. Откинула остывшие и ставшие теперь опасными камни, подкладывала одеяла, лишь бы не поранился. Я чувствовала, как его тело бьется в моих руках, как мышцы то каменеют, то расслабляются, как хриплое дыхание рвется наружу вместе с проклятиями на языке, которого я не понимала.

Но и это закончилось. К тому моменту я была вымотана так, будто сама прошла через пытки судорог. Руки дрожали, спина болела, губы были искусаны в кровь. Но слава всем местным богам, которых я не знаю, вроде все действительно закончилось.

Только я рано радовалась. Спустя некоторое время я уже жалела, что сейчас не зима, нельзя открыть окно и набрать снега и льда. Потому что вода на кухне недостаточно холодная.

Он метался в жару, мучительном и тяжелом, губы потрескались и почернели в уголках. А я меняла смоченные в холодной воде тряпицы на лбу и запястьях — они безумно быстро высыхали — и обтирала лицо, грудь, шею, лишь бы хоть как-то облегчить это состояние.

А потом все закончилось. Он обмяк, как тряпичная кукла, из которой вынули весь наполнитель. А я закрыла лицо руками, слушая его неровное дыхание, и впервые за эту бесконечную ночь позволила себе тихо, беззвучно заплакать.

Я сидела рядом, вздрагивая от любого шороха, от его малейшего движения — боялась, что все повторится. Никакая усталость не могла заставить меня закрыть глаза. В голове было пусто: ни страха, ни боли, ни мыслей. Только тишина. А за окном начинался новый день.