Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 126 – Ангелина Сантос

И не должен был.

— Вот это я и должна понять, — сказала Марина.

Мира тихо спросила:

— А вы хотите уйти от него?

Марина не ответила сразу.

Перед глазами всплыл не Эйран с Селестой в комнате алых гобеленов — это была память Ливии, больная и выжженная. Потом другой Эйран: у двери ее покоев ночью, босой, с мечом в руке; у Сердца, признающий Ливию женой; в Совете, называющий Марину по имени и не отрекающийся от правды; в комнате с Арданом, отказывающийся от наследства страха.

— Я хотела уйти от того мужчины, которым он был, — сказала она.

— А сейчас?

— Сейчас я не знаю, кем он станет.

— А вы?

Марина посмотрела на Миру.

Та смутилась, но не отвела глаз.

— Что я?

— Вы знаете, кем станете?

Марина вдруг тихо рассмеялась.

Мира испугалась:

— Я сказала что-то не то?

— Нет. Как раз то.

Она не знает.

Вот в чем правда.

Все эти дни она боролась за Ливию, за имя, за право, за доказательства, за то, чтобы не дать другим определить ее. Но теперь, когда чужие определения падали одно за другим, оставался самый трудный вопрос.

Кто она сама?

Марина Орлова, умершая в своем мире.

Ливия Дрейкхолд, которой уже нет.

Принятая душа.

Сторона клятвы.

Ненужная жена, которая больше не плачет.

Все верно.

И все недостаточно.

В дверь постучали.

Мира поднялась, но Марина сама сказала:

— Войдите.

Вошел Кай.

Без обычной легкой улыбки, но уже не с тем пустым взглядом, что был у него в часовне. В руках он держал маленькую серебряную рамку.

— Не помешал?

Ферн, сидевший у камина с видом сторожевого ворона, сразу ответил:

— Да.

Кай поклонился ему:

— Мастер Ферн, ваша доброта всегда согревает.

— Я могу согреть вас горчичником.

— Угроза принята.

Марина кивнула на кресло.

— Садитесь.

Кай сел, повертел рамку в руках и положил на столик перед ней.

В рамке был маленький портрет Лиары.

Живая. С темными волосами, смешливыми глазами и чуть упрямым подбородком. Художник поймал ее в тот миг, когда она будто собиралась сказать что-то дерзкое и уже знала, что ей это не простят.

— Нашел в часовне, — сказал Кай. — За камнем у алтаря. Она спрятала. Наверное, думала, что когда-нибудь мы посмеемся.

Марина осторожно взяла портрет.

— Она красивая.

— Она была невыносимая.

— Обычно это говорят с любовью.

— Так и есть.

Он замолчал.

Мира тихо вышла в соседнюю комнату, оставив их почти наедине, если не считать Ферна, который демонстративно не слушал.

— Я хотел сказать спасибо, — произнес Кай.

— Вы уже говорили.

— Нет. Тогда за имя. Сейчас за другое.

Марина подняла глаза.

— За что?

— За то, что не дали мне убить Ардана.

Она медленно поставила портрет обратно.

— Я не помню, чтобы удерживала вас.

— Удержали тем, что назвали правду важнее мести. Если бы он умер в часовне, мне было бы легче одну ночь. А потом Лиара все равно оставалась бы мертвой, только я стал бы чуть больше похож на отца.

Марина молчала.

Кай усмехнулся с болью:

— Неприятная мысль. Очень полезная.

— Что будет с вами?

— Совет признал брак. Посмертно. Странное слово. Завтра Орден внесет Лиару в родовой зал. Я стану вдовцом официально, спустя десять лет после того, как стал им на самом деле.

— А потом?

— Не знаю. Может, впервые перестану убегать из дома.

Он посмотрел на нее.

— Если вы уйдете, дом все равно изменился. Но если останетесь… он изменится быстрее.