Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 63 – Ангелина Сантос

Двое стражников принялись осторожно отцеплять гобелен. Кольца скрипели, ткань тяжело отходила от стены. С каждым движением запах духов сменялся другим — сыростью, пылью и старым железом.

Когда гобелен сняли, за ним открылась узкая дверь.

Низкая, черная, без ручки.

На ней не было герба Дрейкхолдов. Только маленький знак рубина, вырезанный в дереве у самого косяка.

Ферн наклонился, посмотрел.

— Вирны.

Эйран сжал кулак.

— В моем замке.

— В вашем южном крыле, — уточнила Марина. — Оплаченном, если не забыли, деньгами вашей жены.

Он не ответил.

Не потому что не услышал. Потому что ответить было нечего.

Гарт попытался открыть дверь обычным способом. Та не сдвинулась. Он ударил плечом — бесполезно. Эйран отстранил его и приложил ладонь к дереву. Черная чешуя проступила на пальцах. По двери прошла волна жара.

Дерево не загорелось.

Знак рубина вспыхнул алым.

Из-за двери донесся тихий женский смех.

Не Селесты.

Старше.

Ниже.

Марина почувствовала, как метка на руке холодеет.

— Это зеркало.

Орден, появившийся в конце коридора с книгой под мышкой, почти бегом подошел к ним.

— Не открывайте силой!

Эйран медленно убрал руку.

— Почему?

— Зеркало свидетельств питается памятью. Если ломать вход грубой силой, оно заберет первую живую память у ближайшего связанного кровью.

— То есть?

— У вас, милорд. Или у леди Ливии, если ее метка уже отозвалась.

Ферн выругался.

Марина посмотрела на дверь.

— Чем открыть?

Орден раскрыл книгу.

— Ключом признанной супруги или кровью хранителя зеркала.

— У нас есть ключ, — сказала Марина.

Эйран повернулся к ней:

— Нет.

— Опять?

— Вы не знаете, что зеркало потребует взамен.

— А вы знаете?

Орден тихо сказал:

— Зеркало показывает не факты, а свидетельства памяти. Чтобы увидеть чужую правду, нужно отдать свою. Обычно — одно воспоминание.

Марина замолчала.

Вот и цена.

В этом мире все настоящее требовало платы. Кровь, тепло, память, сила. Ничего важного не открывалось просто потому, что ты права.

— Какое воспоминание? — спросила она.

— Зеркало выбирает само.

Мира, стоявшая позади, испуганно шагнула вперед:

— Миледи, не надо.

Эйран сказал жестко:

— Мы найдем другой путь.

— За семь дней?

— Да.

— Вы обещаете?

Он замолчал.

Вот поэтому она и не просила обещаний.

Марина достала серебряный ключ. После испытания на нем были три насечки: измена, ложь, стертые. Сейчас они светились слабо, почти сердито.

— Ливия сказала, что здесь зеркало. Значит, она хотела, чтобы я вошла.

— Ливия мертва, — резко сказал Эйран.

Марина посмотрела на него.

— Не вся, раз вы все еще боитесь того, что она нашла.

Эти слова ударили.

Но он выдержал.

— Я боюсь не правды. Я боюсь, что у вас заберут единственное воспоминание, которое держит вас собой.

Марина не сразу поняла.

Потом поняла.

Он все больше видел: перед ним не та Ливия, которую он знал.

И не знал.

Он не говорил об этом вслух, но уже чувствовал чужое внутри ее взгляда, речи, решений.

Марина медленно сказала:

— Все, что держало прежнюю Ливию, у нее уже забрали. Если зеркало попробует забрать что-то у меня, я хотя бы буду знать цену.

— Это безумие.

— Нет. Безумие — позволить Мариусу и Селесте снова уйти первыми.

Кай вернулся как раз в этот миг. На рукаве у него была кровь, но сам он не выглядел раненым.

— Нижний переход пуст. У окна следы когтей.