Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 78 – Ангелина Сантос

— Да.

Вот же северная ведьма.

Марина почти улыбнулась.

— В вас все еще больше хозяйки, чем кающейся грешницы.

— Иначе я бы не выжила в этом доме.

— А Ливия?

Ровена побледнела.

— Ливия не выжила.

— Вот это и запомните перед Советом.

Старшая леди кивнула.

У двери послышались быстрые шаги.

Ферн сразу повернулся, но дверь открылась раньше, чем он успел запретить миру существовать.

Вошел Эйран.

Он был в темной боевой одежде, с перевязанным плечом, но повязка уже успела пропитаться кровью. За ним — Гарт и Орден. У архивариуса было лицо человека, который нашел одновременно клад, пожар и доказательство конца эпохи.

Эйран остановился, увидев мать у кровати и браслет в руке Марины.

Его лицо изменилось.

— Ты отдала ей власть дома?

Ровена поднялась.

— Вернула.

Между ними повисла тишина.

Эйран посмотрел на мать так, будто за последние сутки увидел ее и старше, и слабее, и страшнее, чем за всю жизнь.

— Ты знала о Ливии.

— Да.

— И о Лиаре.

Ровена закрыла глаза.

— Да.

Кай не было рядом, но его имя будто прозвучало между ними.

Эйран сделал шаг к матери.

— Почему?

Ровена выпрямилась.

— Потому что была трусливой там, где называла себя сильной.

Марина смотрела на них и не вмешивалась.

Этот разговор был не ее.

Вернее, касался ее напрямую, но должен был наконец произойти без ее толчка. Если Эйран хочет быть не просто виноватым мужем, а главой рода, ему придется услышать правду от собственной матери, а не только из уст женщины, которую он предал.

— Я должен был знать, — сказал он.

— Да.

— Кай должен был знать.

— Да.

— Ливия должна была жить.

Ровена дрогнула.

— Да.

Эйран отвернулся.

Не от слабости.

Чтобы не сорваться.

В комнате было слышно, как дождь бьет по окну.

Потом он повернулся к Марине.

— Как вы?

Она посмотрела на его раненое плечо.

— Лучше вас.

— Спорно.

Ферн тут же вмешался:

— Оба ужасны. Лорд истекает кровью, леди выглядит как человек, который спорил с древним Сердцем и проиграл отдыху. И все стоят, будто у меня лечебница для статуй.

Орден кашлянул.

— У меня сведения, которые лучше выслушать до того, как мастер Ферн начнет лечить всех принудительно.

Марина села выше.

Ферн воздел глаза к потолку.

— Конечно. Новости важнее крови.

Орден разложил на столе несколько листов.

— Я сверил запись измененной клятвы с первичной формулой и старой книгой Морвенов.

— У вас есть книга Морвенов? — спросила Ровена резко.

— Теперь есть. Она сама открылась после свидетельства Сердца. Архив, как и люди, иногда вспоминает, что боялся не того.

Марина сказала:

— Короче, мастер Орден.

— Клятву изменили в три этапа. Первый — через кровь лорда Эйрана, взятую Селестой в ночь черной трещины. Второй — через кровь Ливии у зеркала свидетельств. Третий — через внутреннюю печать дома, которую могла дать только леди Ровена или тот, кто имел доступ к ее браслету.

Ровена побледнела.

— Я не давала печать для изменения клятвы.

— Знаю, — сказал Орден. — Ваш браслет использовали ночью, когда вы были в западном крыле после приступа старой боли. Запись есть в книге внутренних дверей.

Ровена медленно опустилась в кресло.

— Селеста.

— Вероятно. Или ее служанка по ее приказу.

Эйран сказал:

— Значит, мать виновна в стирании памяти, но не в подмене клятвы.

— Именно, — сказал Орден.

Марина посмотрела на Ровену.