Книга Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту, страница 62 – Лилия Карниенко

— А Рейнар? — спросила Элиана.

— Что Рейнар?

— Ему вы тоже скажете, что я ушла добровольно?

— Он поверит не сразу. Но поверит документам. Он умеет.

Удар был точным.

Элиана выдержала.

— А если нет?

— Тогда его научат выбирать род, а не женщину, которая второй раз разрушает его жизнь.

— Вы ведь понимаете, что после проверки он уже не тот, каким был у алтаря.

— Люди не меняются за ночь.

— Иногда за ночь они успевают увидеть достаточно.

Селеста чуть подалась вперёд.

— Он увидел вину. Это не то же самое, что доверие. Вина делает мужчину мягче на несколько часов. Потом род, страх и долг возвращают ему прежний позвоночник. Вальден знает это лучше вас. Я — тоже.

Элиана подумала о Рейнаре за дверью. О том, как он не вошёл, хотя наверняка ненавидел это ожидание. О том, как оставил решение ей. О том, как сказал: «Я помог этому».

Не прощение.

Но изменение уже началось.

И Селеста боялась именно его.

— Поэтому вы здесь, — сказала Элиана. — Не потому что я так опасна сама по себе. А потому что он начал слушать меня.

Селеста перестала улыбаться.

Комната словно стала холоднее.

— Вы переоцениваете своё значение.

— Нет. Я впервые за долгое время оцениваю его правильно.

Селеста медленно встала.

— Вы думаете, правда защитит вас? Правда — это то, что признаёт печать. Всё остальное называют болью, ревностью, ошибкой памяти. У меня есть Вальден. У меня есть Мор. У меня есть старый живой след, который никто не сможет разорвать до утра. У меня есть обряд, назначенный временным кругом. А у вас? Исчезнувший магистр и бывший муж, которому вы не доверяете.

— Ещё у меня есть ваше признание.

Селеста рассмеялась.

— Нет. У вас есть разговор в комнате, где клятвенная лампа записывает только магию. Я не произнесла ни одного слова, которое она сочтёт нарушением. Я предложила вам путь к свободе. Вы отказались.

— Значит, записывать было нечего.

— Именно.

Элиана тоже поднялась.

Теперь они стояли напротив друг друга, и между ними не было ни зала, ни Рейнара, ни Палаты. Только две женщины, одна из которых слишком долго играла безупречность, а другая слишком долго позволяла миру называть её боль причиной молчать.

— Я не исчезну, — сказала Элиана.

Селеста посмотрела на неё почти с любопытством.

— Даже если это спасёт вам жизнь?

— Особенно если это спасёт только мне жизнь.

— Благородно.

— Нет. Практично. Если я уйду, вы получите Рейнара, родовой контур и Дамиана.

При имени Дамиана Селеста изменилась.

Едва заметно.

Но Элиана уже знала, куда смотреть.

— Вы не имеете права произносить его имя, — сказала Селеста тихо.

Вот оно.

Не злость из-за Рейнара. Не страх перед Палатой. Не раздражение из-за сорванного плана.

Дамиан.

Именно он был той точкой, где её контроль дал трещину.

— Почему? — спросила Элиана. — Потому что он ваш первый брачный круг? Или потому что он всё ещё жив?

Селеста подошла ближе.

Клятвенная лампа не вспыхнула, но свет под потолком стал плотнее. Комната слушала магию, которая ещё не стала заклинанием.

— Дамиан был слаб, — сказала Селеста. — У него было имя, кровь, право — и совершенно не было понимания, что с ними делать. Он хотел отказаться. Представляете? Отказаться от того, что могло открыть столько дверей.

— От вас?

— От сделки.

— С Морами? С Вальденом?

Селеста улыбнулась, но в улыбке не было прежней гладкости.