Книга Тяжесть измены, страница 71 – Наташа Айверс

Детский рисунок с подписью внизу кривыми буквами «Маме. Папе. Тёма».

На листе — их семья: она, Алексей… и два маленьких человечка с солнечными улыбками. В груди защемило. Всё нахлынуло разом — память, тоска, тепло, которое казалось потерянным.

Она прижала листок к груди, зажмурилась — и опустилась на кровать, словно только так могла справиться с тем, что поднялось внутри. Сначала — один вдох, сдавленный и рваный. Потом второй. И вдруг всё хлынуло — слёзы, сдерживаемые так долго. Тихие, горячие, беззвучные. Она плакала, вжимаясь в одеяло, сжимая в пальцах бумагу. Ирина даже не пыталась остановиться. Потому что знала — ей это нужно. Чтобы отпустить. Чтобы не тащить за собой дальше всю эту боль. Чтобы, наконец, оставить прошлое в прошлом. Чтобы начать дышать заново. По-настоящему.

Наплакавшись, она наконец вышла в гостиную. Глаза саднило, в груди ещё тяжело отзывались пережитые эмоции, но слёзы закончились, оставив после себя странную лёгкость.

Сергей ждал её на кухне, неторопливо листая ленту в телефоне. Он мельком взглянул на неё — никаких вопросов, никакого сочувствия в голосе. Встал, повернувшись к ней.

— Что заказать на ужин? — спросил он с деловитой лёгкостью, будто перед ним сейчас не стояла женщина с опухшим от слёз лицом.

Ирина застыла. Боже, как же это было вовремя.

Не осторожное: «Ты в порядке?»

Не натянутое: «Что случилось?»

А просто: «Чем тебя накормить?»

В следующий миг она шагнула к нему и порывисто обняла, прижимаясь лицом куда-то к его плечу.

— Спасибо, — выдохнула она ему в подмышку.

Сергей вздрогнул и замер, явно не понимая, что с этим делать.

— Э-э… я вообще ни при чём, — пробормотал он, неловко похлопав её по спине. — Это всё Артём…

Ирина отстранилась, подняв на него взгляд.

— Артём? Ты серьёзно? Этот робот? Эта машина? С ледяными глазами?

Сергей фыркнул, смущённо почесал затылок.

— Ну… он и это умеет просчитывать, как оказалось.

Она усмехнулась, но тепло, без злости.

— Тогда спасибо ему. Но и тебе тоже.

Она вдруг ощутила, что ей стало легче. Пусть ненамного, но словно внутри разлилось какое-то странное, тёплое спокойствие.

Но это было не всё. В ней вдруг забурлила энергия, которая требовала выхода

— Я собираюсь делать уборку, — неожиданно для самой себя заявила она.

Сергей приподнял брови.

— Уборку?

— Весеннюю!

— Ты хотела сказать зимнюю?

— Какая разница. Пусть будет генеральная, — пожала плечами она.

Сергей молча рухнул обратно на стул. В его взгляде читалось опасение, а лицо прошло все стадии осознания неизбежности: сначала он покраснел, потом побледнел, затем нахмурился.

— Ну да, я знаю, что такое генеральная уборка… Конечно, помогу, — выдавил он. — Передвинуть там что…

Ирина кивнула, но он вдруг резко встрепенулся, будто что-то придумал.

— Слушай… а давай я тебе помогу… в смысле… на ужин борщ приготовлю! И торт!

— Что?

— Ну да! Я… э-э… пойду продукты закажу!

Скорость, с которой он поспешно исчез в коридоре, вызвала у Ирины чистый, неприкрытый смех. Кажется, он точно знал, что такое генеральная уборка — и не просто знал, а, похоже, переживал её в прошлом как нечто травматичное.

Судя по выражению его лица, эта перспектива его не просто не радовала — она откровенно пугала.

Ирина фыркнула, качая головой.

— Паникёр, — пробормотала она с тёплой улыбкой.