Книга Дело жены оборотня, страница 40 – Валентина Елисеева

— Лучше бы я сам его убил! Честно говоря, у меня давненько мелькали такие мысли, — с яростной ненавистью выпалил вампир. — Весь клан непрестанно толковал Брин, что суть инкуба не переделаешь, а она приводила примеры обратного: в Большом Лос-Анджелесе проживают три женатых инкуба, браки которых вполне успешны. Мастер нашего города состоит в браке тридцать пять лет и ни разу не был уличён в измене, вот моя дочь и заявляла: «Мой любимый тоже так сможет, он же самый лучший, самый преданный и любящий мужчина на свете! У него уже получается ограничивать себя в питании!»

Да, про мастера Лос-Анджелеса Вэл была наслышана и раньше — как раз с него у демонов секса и завелась новая мода на постоянные близкие отношения с женщинами, включающими в себя не только чистую любовь, но и вполне земную плотскую страсть. Правда, случаи успеха в таких отношениях до сих пор оставались единичными.

— И сколько лет ваша дочь продолжала любить и верить?

— Семнадцать. — Неприличное словцо всё-таки сорвалось с язычка Вэл, и Картер угрюмо кивнул, полностью поддерживая её оценку истории столь безнадёжной любви. Для долгоживущих вампиров время тянулось несколько иначе, чем для людей, но семнадцать лет — это, как ни крути, семнадцать лет. — Когда в интернет-сеть просочилась запись оргии с участием Харриса, Брин слегла, её еле выходили в кризисном центре. Однако закончить курс психологической реабилитации чёртов инкуб ей не дал: он как-то умудрился сообщаться с ней и настоял на её отказе от дальнейшего лечения. Гад боялся, что психотерапевты излечат мою дочь от разрушительной любви к нему!

«Похоже, дочь вампира провела ночь с демоном движимая тем же чувством отчаяния и безысходности, что и Нелли Энсли. Так же желая разорвать пагубные отношения с ним, как Нелли желала разорвать узы с мужем. Но утром, увидев холодный лёд равнодушия в глазах любовника, вампирша взорвалась долго сдерживаемым гневом и нанесла удар», — к такому выводу пришла Вэл.

— Брин сама пришла в дом инкуба вчера вечером? — спросила она.

— Все свидетели утверждают, что да. Брин намекала подругам, что решилась кардинально изменить свою личную жизнь, а я замечал, что в последние недели она изменилась: стала более уверенной в себе, в её глазах загорелась искра надежды. Я молился всем богам, что она найдёт в себе силы бросить этого гада! Если бы я знал, чем всё обернётся…

— Ваша дочь признаёт свою вину в убийстве?

— Она ничего не признаёт — дочка находится в бессознательном состоянии, непрерывно бредит и мечется в лихорадочной горячке. Врачи говорят, у неё сильнейший нервический припадок, который им никак не удаётся купировать.

«Ещё один невменяемый подсудимый? Любопытное совпадение, как сказал бы шеф полиции Лос-Анджелеса», — хмыкнула про себя Вэл.

— Смертную казнь присуждают лишь за убийство первой степени, за убийство обдуманное и предумышленное, а ваша дочь явно действовала в состоянии аффекта, так что прокурор не станет требовать для неё высшей меры, — успокоила Вэл подавленного горем отца.

— Именно высшей меры он и требует, — прошептал вампир. — Вам, видимо, не поведали в полицейском департаменте подробности преступления?

— Видимо, так, — согласилась ошарашенная Вэл, не заметившая в спальне Харриса каких-то особых признаков хладнокровного убийства. — Рассказывайте.