Книга Держитесь, маги, вас нашли!, страница 138 – Валентина Елисеева

Вечером, сидя в кресле напротив распахнутой двери в ванную комнату, Исла читала книгу: «Философские учения троллей-митродонитов», а Данир неуверенно переминался с ноги на ногу перед исходящей паром наполненной водой ванной.

— Вода остынет, – лениво обронила Исла, перелистывая страницу.

— Это-то мелочи. А вот если водобоязнь со мной навсегда останется – это будет катастрофа! Я же живу на берегу моря! Да и мыться как бы надо иногда.

— Не волнуйся, этот заслон я легко уберу. У меня только с чувствами казусы порой выходят. – Исла заложила в книгу закладку и убрала ее на полку. – Грамотные у вас тролли в южных степях обитают, их философские учения очень похожи на наши. – Исла процитировала по памяти: – «Свобода мыслящего существа заключается в добровольном следовании основополагающим законам морали в рамках собственных внутренних запретов. Чем больше человек ограничивает себя сам, тем он свободнее от влияния других». Многих ваших критиков удивляет такой подход к определению свободы, но я собственными глазами видела людей, у которых нет никаких внутренних запретов – того же несчастного Ариана – и точно знаю, что человек, который никак сам себя ограничить не может, становится послушной марионеткой в руках любого, кто возьмется им управлять. Только собственные твердые жизненные установки помогают человеку противостоять чужому влиянию, манипулированию, а если таких внутренних запретов нет – то и сопротивления нет и быть не может. Любимый, вода совсем остыла.

В этот миг Данир запрыгнул в ванну. Взметнулась вверх волна и опала: частично назад в ванну, частично на пол.

— О-о-ох, – простонал маг, выливая на голову ковш ледяной воды. – Это замечательно, что вода остыла – быстрее в себя приходишь. Философия философией, но некоторые внутренние запреты реально мешают жить.

— Водобоязнь не относится к важным моральным запретам, – усмехнулась Исла, метко бросая в ванну дополнительный амулет подогрева. – Это же не запрет на убийство, не запрет на ложь, предательство...

— Да-да, ласточка. Будь добра, мыло подай. Надо не забыть завтра объявление в газеты о нашем венчании дать и родным моим позвонить. В первую очередь – Рейсу. Пусть вопрос с преемником решает, а временно я Бортела наместником назначу. И можно в путь. Кстати, все хотел спросить: мы пешком через горы пойдем, по той заброшенной тропе, что мы с Бортелом обнаружили недавно?

— Нет, по морю на паруснике поплывем, – зевнула Исла. – Давай, чистой водой тебя скачу.

— Скати. – Пофыркав под струями прохладной воды, Данир вышел из ванны и стал энергично растираться полотенцем. – Бортел осматривал береговую линию на сотню миль вперед – там нигде нет прохода в горы.

Услышав объяснения, что проход в горы начинается на высоте тридцать метров над уровнем воды, что Исла, естественно, собирается вскарабкаться по этой скале самостоятельно, а его, обвязанного веревками, поднимут наверх женщины-постовые, Данир разбушевался:

— Я тоже сам поднимусь!

— Это невозможно – ты сорвешься в море и погибнешь! Ты не умеешь подниматься на скалы, а обучение этому занимает много времени. Данир, не понимаю – в чем опять ты видишь проблему?

— Я не позволю тащить себя, как безмозглое бревно, на веревках! Ты сама поднимаешься – и я тоже поднимусь сам! Я всему научусь, а ты даже не рассчитывай на что-то другое!