Книга Черная кошка для генерала. Книга вторая, страница 118 – Валентина Елисеева

Его жена усадила мальчонку к себе на колени и погладила по голове:

— Не переживай теперь, все поправятся, вот увидишь.

— Я сволочь, да? — мальчонка всмотрелся в лицо Солары. — Паскуда, которая жить не должна? Я предал этими морковками своих друзей?

— Нет, так думать не надо. Несколько десяток морковок в расчете на целое село и полгода скудной пищи роли действительно никакой не сыграли бы. Твоя мама хотела сделать как лучше, но, возможно, взвалила на твою невинную детскую душу слишком большое бремя. Тебе было бы легче мучиться от боли вместе со всеми, чем тихо жевать морковки в погребе.

— Легче, во много раз легче! — с жаром заверил мальчик, и жена с улыбкой пригладила его вихры.

— В следующий раз постарайся объяснить это своей маме. А сейчас я назначу тебе повинность во искупление твоего греха, — жена грозно свела брови и с лицом неумолимой судьбы посмотрела на мальчика.

Мальчонка вздрогнул, но отважно кивнул и твердо сказал:

— Я все сделаю, леди. Я не хочу прятать глаза от моих друзей всю оставшуюся жизнь.

— Хорошо, — властно кивнула жена и изрекла: — Ты обязуешься каждый день в течение месяца приносить домой пять больших охапок щавеля и следить за тем, чтоб твои друзья его обязательно съедали, а мать каждый день варила зеленые щи и раздавала тарелки всем соседям. Также ты обязуешься каждому твоему другу принести по большой кружке свежей лесной земляники, когда она поспеет в лесу. Осенью ты обязуешься набрать и замочить в холодной кипяченной воде небольшой бочонок клюквы и всю зиму угощать ребят свежим клюквенным морсом. Но один в лес не ходи: ходи с родителями или старшими ребятами! Все запомнил?

— Да-да, все запомнил! — закивал головой мальчишка. — Этого точно хватит, чтоб грех искупить?

И он доверчиво посмотрел на Солару. Жена кивнула важно:

— Точно. Слово леди Ардамас!

И конопатое личико расцвело облегчением и неуемной радостью, словно целая гора с плеч мальчика упала. В счастливом порыве он обнял Солару, прижался на миг щекой к ее щеке и побежал на луг — щавель собирать да вину искупать.

Жена давно ушла, а Леон все стоял под сенью храма и думал о том, что он редкостный болван, которому невероятно и совершенно незаслуженно повезло с женой. Какими бы ни были мотивы Солары для брака с ним, они точно не могли быть подлыми и корыстными мотивами. Его жена оказалась очень светлым человеком, а его солдаты оказались в этом случае куда более проницательными, чем их генерал.

Леон припомнил все странности, что наблюдал в поведении принцессы, ее необычную осведомленность о вещах, которые принцесса-затворница ни при каком раскладе знать не могла, в том числе и о нем самом, и опять почувствовал, как колышется перед его рациональным умом призрачная завеса необычного и мистического, а из-под этой завесы порой проглядывает туман загадочного, колеблясь и силясь принять понятную и доступную форму простейшего и все-все объясняющего вывода… Объясняющего, зачем такой умной, доброй и совершенно замечательной принцессе понадобился такой необоснованно подозрительный и упрямый старый солдат, как он…

День уже клонился к вечеру, когда чета Ардамасов, сопровождаемая телегами, каретой и солдатами, въехала в центральное село, раскинувшееся вокруг господского имения. С холма, свободного от густой растительности, открывался прекрасный вид на господский дом: каменное трехэтажное величественное здание, удачно расположенное на высоком берегу небольшой реки, протекавшей по низменности. За зданием возвышались древние дубы парковой аллеи, уводящей в зеленую рощу.