Книга Мой прекрасный директор, страница 139 – Валентина Елисеева

Выгравированное на карточке название «Неразменный пятак» обрело конкретный смысл! То, что на голограмме отсвечивало пять копеек советского образца, а на счете было пять тысяч современных рублей, вопросов не вызвало: инфляция – она и в волшебном мире инфляция. Василиса задумалась о возможности покупки чего-либо дорогостоящего в кредит, с расчетом, что деньги на его гашение будут так же списываться с карты, но спохватилась, что время уже позднее. В гости к бабке Агафье она уже не успевала – единственные обитатели села Верный Путь спать ложились с заходом солнца. Второй пункт плана пришлось перенести на воскресенье – Василиса понадеялась, что чуток подтопить баньку с утра Игнат не откажется.

На пустынную дорогу, ведущую к распахнутым воротам деревни, она въехала под темно-синим небом позднего осеннего вечера, на котором понемногу проявлялись и вспыхивали звездочки. В свете фар мелькнула чья-то тень. Василиса вдавила педаль в пол, тормоза взвизгнули, автомобиль замер на месте. В пятне света перед машиной сидел и щурился кот Баюн.

«Что-то случилось?! – запаниковала Василиса. – Чего ради он меня встречать вышел?»

Распахнув дверцу, она выскочила на дорогу.

— Поздновато домой являешься, – проворчал кот. – Сосиски купить не забыла?

Он прошмыгнул сквозь открытую дверь к задним сиденьям с пакетами.

— М-ряу! Что за гадость ты опять в избу волочешь?! – раздался кошачий вопль, когда с сиденья на лобастую остроухую голову свалился фикус. – Подбираешь всякую шваль! Вначале Глюк твой полоумный, теперь цветок какой-то бессмысленный! Нет, чтобы валерьяны купить, ну или белены хотя бы – чтоб польза от растения была! А с этого уродства какой толк, а?!

Раздраженная Василиса открыла заднюю дверцу и подхватила слегка помятый фикус. Держа его в руках, она наблюдала, как безошибочный кошачий нюх привел Баюна к верному пакету и как котище бесцеремонно закопался в нем, выуживая когтистой лапой длинную связку толстых сарделек. Он только ради этого так ее напугал? В самом деле – наглющий котик.

— Дома подождать никак не мог? Ты же вареные сардельки любишь больше, чем сырые, – сказала она, сдувая комочки земли с листьев пострадавшего фикуса.

— Я еще, знаешь ли, тишину люблю, – не очень внятно по причине набитого рта ответил кот, – а у тебя избе гвалт и свистопляска.

— То есть?!

— А то, что слушать надо мудрые советы, а не селить в дом кого попало. Вишь, дым коромыслом у твоей избы?

Забыв обо всем, Василиса метнулась за ворота. Точно – над ее домом вспыхивали зарницы, доносился звон, грохот и улюлюканье детворы.

— Что это? – ахнула Василиса. Ой, это же не Галюсеньку забрать собираются?

— Приживальца твоего выпроводить пытаются, нежить бесполезную, – хмыкнул кот, обнаружившийся сидящим рядом с ней с сардельками в обеих передних лапах. – Говорил же – домового заведи!

Так это на Глюка охотятся?! На Василису накатило негодование: по какому такому праву, спрашивается?! Кот, почуявший неладное по изменившемуся выражению ее лица, попятился, пряча за спину сардельки, и забормотал:

— Да чё ты, чё ты?! Коли в самом деле ты его к дому привязала, его только директор с насиженного места выселить сможет, но к директору с таким пустяком в нерабочее время не побегут.

«Побегут, не побегут – мне без разницы! Не позволю моих товарищей на улицу из моего же служебного жилья выгонять!» – злилась Василиса, несясь по центральной улице со злополучным фикусом в руках, про который просто-напросто позабыла.