Книга Мой прекрасный директор, страница 160 – Валентина Елисеева

«Какие махинации с зарплатами и числом учеников – тут все гораздо хуже! – осознала Василиса. – Допускаю, хуже, чем с воровством новейших военных технологий!»

Чем ближе подходило время к концу октября, тем мрачнее становились Василисины мысли, предположения и предчувствия. Ей постоянно снились родители, звавшие ее и о чем-то просившие, стоя на Калиновом мосту, который то вдруг прогнивал на глазах и проваливался под ними, то начинал гореть. Вообще, Калинов мост и речные воды под ним стали постоянными видениями ночных кошмаров Василисы. Игнат сообщил, что судимый учитель Лесьяр Михайлович вышел из тюрьмы и вновь морочит головы доверчивым пенсионеркам Энска народной медициной. В школе этого невысокого мужичка с бородкой Василиса теперь видела редко и всегда – торопливо бегущим с уроков или на уроки, а в учительской – никогда: коллеги высказывали свое неодобрение действий медицинского работника красноречивым молчанием. С Василисой педагоги школы общались, но во взглядах появилась настороженность – явно ждали вердикта из бухгалтерии. Вердикта, который вот-вот должен был подтвердить зрячесть и осведомленность Василисы.

То ли ощущение сгустившихся над ее головой туч сделало Василису нервной и раздражительной, то ли была какая иная причина, но предчувствие чего-то ужасного разрасталось, как раковая опухоль, в ее душе. Она не высыпалась, кошмары преследовали ее еженощно, каждую минуту она боялась разоблачения и ожидала кары за свою скрытность и сокрытие Галюси, не смея и предполагать, какое наказание назначит директор много видевшей «чужачке». Елисей теперь представлялся ей грозным гением волшебной деревни, ревниво следящим за полной конспирацией вверенной ему территории. Их посиделки как-то сами собой прекратились – Василиса перестала приходить сама, а при случайных пересечениях в школьных коридорах неосознанно шарахалась прочь от своего директора.

Нет, ее восхищение этим мужчиной не стало меньше, просто появились определенные опасения за свою судьбу. Напряжение в Василисе копилось и нарастало, коллеги смотрели на нее все пристальней и задумчивей, директор перестал ей улыбаться и шутить с ней в чатах заочной физ-мат школы, а при встречах смотрел напряженно и испытующе, словно искал какие-то скрытые признаки… незнамо чего. Что она все видит? Обо всем давно догадалась?

Казалось, только учащиеся не замечали, что вот-вот грянет гроза и сверкнет карающая молния над головой молодого специалиста.

День был ветреный. Собирался дождь и время для прогулки было неподходящее, но дома Василисе сидеть не хотелось. Уроки только закончились, тетради на проверку она сегодня не собирала, по общественным делам в школе тоже задерживаться не стала. Ее словно тянуло к Калинову мосту и реке Смородине. Мост теперь вызывал суеверный ужас, и Василиса, влекомая неведомой силой к реке, постаралась выйти к берегу далеко от моста.

Со стороны реки доносился тонкий, душераздирающий писк. Нет, это был не человеческий голос, но ведь здесь разумное существо и не обязано быть человеком или постоянно иметь человеческий облик! А если это один из ее учеников?! Василиса бросилась вперед, к берегу. С высоты крутого спуска она ясно увидела, кто так отчаянно пищит: на прибрежном песке сидел крупный белый птенец с длинным носом, тонкими лапками, встопорщенными на шее мелкими перышками, сильно похожий на маленького аистенка. Судя по большому гнезду на вершине старого, голого, засохшего тополя, так оно и было.