Книга Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью, страница 90 – Валентина Елисеева

На ее игривый призыв не откликнулись. Черные глаза ошеломленно распахнулись, женская рука была схвачена и перевернута запястьем вверх.

Что его так поразило? Ой, а печать-то поменяла цвет!

— И что это значит? – Вертя рукой, Вера любовалась искрами, рассыпаемыми золотой меткой. Черного цвета не осталось и в помине.

— Что договор перешел в статус исполняющегося, – неприятно проскрежетал голос ее демона, словно когтем по стеклу.

Квазик дико посмотрел на Веру, отшвырнул ее руку, как мерзкую тварь, и отшатнулся на противоположный край кровати.

— И когда это вы с Таном успели? – ядовито процедил он сквозь зубы. – Неудивительно, что изначальная материя не расторгла договор! А ко мне зачем в постель залезла?! Хотела сравнить?! Узнать, каково это – провести ночь с монстром?! Решить, стоит ли оставаться с ильмиром до самой старости?!

О чем он говорит?! Боженьки… Алый туман ярости застил взор Веры. Он смел подумать, что она могла… могла…??!!

Сжимая и разжимая кулачки, Вера, задыхаясь, смотрела на этого идиота-хранителя, парой слов смешавшего с грязью ее любовь, страсть их совместной ночи.

И как ей на этот бред реагировать?!

Гордо развернуться, хлопнуть дверью и уйти – это, конечно, вариант, но это вариант для девочки восемнадцати лет, а к сорока годам надо терпимее относиться к мужским недостаткам и терпеливее переносить кратковременные припадки помутнения в мозгах, свойственные и лучшим из мужчин. И лучшим из женщин тоже, чего греха скрывать.

— А ты сам подумай – когда же мы успели? – с не меньшей долей яда в интонациях протянула Вера. – Пока тебя в штабе безопасности не было – мы с ним по просьбе твоих коллег в качестве эксперимента условия договора выполнили? Когда в ангаре с ребятами и эльфами стояли? Ой, нет – когда нас в черную дыру затягивало! Очень подходящий момент был! Может, при тебе, пока в Суд летели? Не припомнишь – ты там отворачивался пару раз, аль нет?

Во взгляд Квазика вернулась рассудительность. Он забегал по спальне, злобно щелкая хвостом и раздраженно потирая ладонями рога. (Похоже, этот жест у демонов – аналог русского чесания в затылке.) Неизвестно, сколько бы он еще бегал и колдовал над своей собственной печатью (тоже перекрасившейся в золотой цвет), если бы не прилетел вестник от племянника.

Возникший посреди спальни шарик заговорил сразу, как только в него нервно ткнули когтем. Всхлипывающий и прерывающийся на рыдания голос Тана сказал:

— Так жаль, что Вера умерла, она была… (хлюп, хлюп)… необыкновенной! Тебе сейчас хуже, чем мне, я знаю… Мать тоже плачет: она увидела, что моя печать исчезла. Очень… жаль… сочувствую…

Шарик исчез на последнем душераздирающем рваном вздохе.

Квазик смущено замер. Вера сурово сложила руки на груди и непримиримо свела брови и поджала губы. Хвост демона робко потянулся к ней, но отдернулся и виновато свернулся колечком.

— Э-э-ээ… Э-эммм… Нет, а что я должен был подумать?!

— Что-нибудь более умное! Не боишься, что рога с хвостом отвалятся и полоски под душем смоются, как… ах, да: как незаслуженные атрибуты внешности? Так у вас в парколе говорят.

Хранитель миров понял, что оплошал. Не оправдал доверие. Плюнул в светлую душу. Перечеркнул та-а-акую ночь! Не сдержал обещания всегда давать возможность объясниться и высказать слово в свою защиту. Словом, до Квазика дошло, что он смертельно обидел свою женщину, и рогатый прозорливо догадался, что это выйдет ему боком. Учитывая полное отсутствие опыта душевно-близких, постоянных отношений с женщинами, его сообразительность была, вероятно, инстинктивной, доставшейся в наследство от многих поколений мужских особей во всех мирах.