Книга Кризисный центр "Монстр", страница 95 – Валентина Елисеева

— Я рассматриваю все возможные версии.

Взяв в руки телефон с фото молодой блондинки, Элен скептически покрутила его в руках, потребовала показать прототипы. Скептицизм её усилился.

— Шон, если ты не забыл о моей специализации: я хорошо знакома с теорией и практикой старения живых организмов. Так вот, я точно знаю, что при современном уровне развития науки отклонение такого «воссозданного» фото от действительности достигает 20%.

— Лаборанты клянутся в 11%.

— Безбожно врут. Откат на десять лет назад уложится в столь низкую погрешность, но на двадцать и пятьдесят, да ещё с такой хлипкой основой – это фантастика. Ваши люди пытались найти мою бабушку в России?

— Пытаются до сих пор, но она как сквозь землю провалилась. Похоже, ты – единственный человек, который видел её после выхода из тюрьмы. Ты же её видела?

— Да. Поэтому и эмигрировала в США, на родину отца. Впрочем, я так понимаю, тебе моя биография отлично известна.

— Верно понимаешь. Ты читала уголовное дело о смерти своих родителей?

— Нет. Мне настойчиво рекомендовали не знакомиться с этими материалами. Я знаю, кто кого убил, этого мне достаточно. А ты читал и заметил... сходство? С нынешними убийствами?

— Не только я, но и наш судмедэксперт.

— Чёрт!!! Но это абсурд, бабушке за семьдесят, и она простой человек, как и я! Ведьмаки центра не нашли во мне никаких примесей!

— Как сказал твой шеф: «Окружающая нас действительность значительно шире наших представлений о ней».

«Ну конечно, Эрл в курсе всех дел. Он тоже подозревает во мне убийцу?» – Подозрения Шона она восприняла спокойно, а вот при мысли о подозрениях инкуба на душе стало горько, и тошно, что он за её спиной изучал её прошлое, её изувеченное детство.

— Ваш эксперт-психотерапевт не говорил, что у меня наследственная предрасположенность к убийствам? Или детская психологическая травма, приведшая к печальному результату? – глухо спросила она.

Ей опять не ответили, настоятельно спросив:

— За что Марко перевёл тебе деньги? За какие услуги?

— За какие услуги? – вспыхнула Элен. Какой смысл разговаривать с тем, кто не верит ни единому твоему слову?! – Естественно, за сугубо личные услуги! Я – самая дорогая проститутка Америки, не знал? Четверть миллиона за одну ночь – самый скромный из моих ценников.

Её лицо пылало, праведная злость клокотала в груди: она не сделала ничего плохого! Какого чёрта выворачивают наизнанку её несчастное прошлое и поливают её грязью, испортив замечательный вечер?!

— Прости. – Рука Шона выдернула её из-за стола, крепко прижав к сильной груди вскочившего мужчины. – Профессиональная деформация даёт о себе знать. Успокойся. Пойдём, потанцуем, музыка как раз медленная, умиротворяющая.

Задавив в зародыше желание послать капитана далеко и надолго великим, могучим русским матом, Элен заскользила по паркету под тягучий, томный блюз. Она давно научилась не действовать сгоряча, научилась отделять важное от второстепенного и сиюминутные чувства от тех, что приходят всерьёз и надолго. Найти маньяка – важно, а её попадание в списки подозреваемых – второстепенно, никто её огульно ни в чём не обвинит и за решётку без вины не посадит: ни шеф, ни капитан Мур не являются профанами в своём деле. И обида на шефа: насколько она обоснована? Он сам назначил ей телохранителя, подарил защитный кулон – она правда готова подумать, что парень-пума был приставлен, как шпион, а в кулоне – датчик слежения? Нет, не готова.