Книга Демон на одну ночь, страница 162 – Валентина Елисеева

— Женщину Бог создал не только для кухни, – хмыкнула Аманда.

— Я никогда не считал, что место женщины на кухне. Особенно, когда надо дать бой демонам секса! – окончательно развеселился Габриэль. Кухня и колдунья представлялись ему мало сочетаемыми понятиями. За время их близкого знакомства он успел прийти к выводу, что первые свои знаменитые зелья мисс Карвет сварила при попытке приготовить кашу и гуляш. Колдунья прозорливо глянула на него и пихнула кулачком в бок за ехидные мыслишки.

— Нам обоим нужно крайне осторожно открывать двери кабинетов друг друга, заранее настраиваясь на максимально трезвую и скептическую оценку всего в них происходящего, – проворчала Аманда. – Часто бывает, что всё не то, чем кажется.

— Ты о воспламенении вампира на солнце? – подхватил мысль Габриэль. – Считаешь, устроить такое невозможно?

— Я верю в науку и магию, а не в чудеса. Убийца позаботился убрать свидетеля, попутно добавив паники в ряды Иных: не связанные с наукой люди склонны преувеличивать её возможности. Они верят в гениев, способных каплей эликсира изменить фундаментальные законы природы, как смертные верили в злобных волшебников, способных уничтожить мир по щелчку пальцев. В наше время, под впечатлением потрясающих и грозных открытий последних веков, миссию таких волшебников все дружно переложили на учёных. Но чем помешал вампир? Что он знал такого, ради чего его стоило убрать?

— Например, чтобы обосновать мотив убийства феникса молодым демоном Ноа Маралом. Фразу его друга «Я приму меры, мало гаду не покажется» полицейские трактовали однозначно, а вампир мог бы внести пояснения по этому поводу. Когда мой отец, в бытность свою главой рода, слышал гневные изречения, что кто-то «примет меры» против него (а такое, не поверишь, даже главе рода порой слышать приходится), то думал он вовсе не об угрозе отравлений и проклятий. И мой брат, недавно сменивший отца на посту, думает вовсе не о них.

— А о чём? – приподнялась на локте Аманда, страшно заинтригованная, чем ещё можно припугнуть демонов из высших.

— О, всё до примитивности просто: они ожидают, что обиженный обратится с жалобой к мастеру, – легонько щёлкнул её по носу Габриэль. – На самом деле, в большой политике обвинение в дискриминации по видовой принадлежности – очень серьёзное обвинение, особенно, если подкреплено реальными фактами и доказательствами. Мои родные трепетно придерживаются принципов видового равенства при вынесении всех своих решений, и явись вампир к ним, как к влиятельным Иным, – фениксу действительно бы мало не показалось, если бы независимая экспертиза не подтвердила его непредвзятость в выборе картин.

— Во всех случаях убийств и отравлений всплывают эти картины, но я никак не могу всё увязать в единую схему! Яды и зелья используются разные: то лишающее огнеупорности, то снижающее способность к регенерации, то вообще синтетический алкалоид. С умениями убийцы или убийц всё достаточно ясно, но кто он или они?

— Предлагаю зайти с другой стороны. Почему полиция удерживает в камере Ноа Марала? Исключительно потому, что он единственный, от кого тянутся ниточки абсолютно ко всем жертвам. Молодой демон знал всех, и убийца, очевидно, тоже знал всех, иначе не смог бы так лихо провернуть свои преступления, – отсюда копы делают вывод, что Ноа и есть убийца. Вопрос: кроме демона, кто был знаком со всеми фигурантами дела?