Книга Демон на одну ночь, страница 96 – Валентина Елисеева

Затем он понял, что ревность – чувство, питаемое не только танцами колдуньи на пилоне в стриптиз-клубе. Множество восхищённых мужских взоров, направленных в сторону известного и прекрасного собой токсиколога, вызывало глухое раздражение и рождало предостерегающее рычание в горле демона. Радостное облегчение, испытанное им при виде исчезновения с пальца Аманды кольца эльфа, сменилось настойчивой потребностью натянуть на её пальчик собственное кольцо. Чтобы никому не пришла в голову смертельно опасная мысль, что эта девушка свободна! Да-да, он переживал за сохранность популяции мужчин в Атланте: в последние дни его гражданская сознательность росла, как спекулятивные цены в кризисные времена.

И впервые в жизни Габриэль наступил на горло собственным страстям, доставив свою колдунью в полицейский департамент, а не затащив её в постель, где ему так хотелось оказаться! На сей подвиг его вдохновило логичное соображение, что если он вздумает встать между колдуньей и её обожаемой работой, то третьим лишним в этом треугольнике рискует в итоге оказаться он сам.

«Девочка моя, ты даже не представляешь, как безнадёжно и навсегда влипла в отношения с упрямым и по уши влюблённым демоном, потерявшим из-за тебя всякий покой, – думал Габриэль, провожая взглядом Аманду, легко взбегающую по ступенькам лестницы. – Даже тебе, умница моя, не удастся сотворить зелья и чары, что смогли бы меня изгнать и отвратить! Увы, твоя работа тоже никуда не денется, так что надо как-то с ней подружиться – в смысле, вспомнить о просьбе капитана».

Картина тринадцатого века, стоявшая в хранилище на самом видном месте, действительно очень походила на оригинал, что было весьма странно – во времена Средневековья не было моды изображать сцены из жизни. В те далёкие времена живописцы тратили драгоценные краски исключительно на лики святых и иллюстрации к Священному Писанию. Однако на картине был топорно, но узнаваемо изображён костёр, в котором пылала связанная ведьма с искажённым ненавистью лицом. Вокруг толпились люди, а строго напротив казнённой застыли мужчина в богатом наряде и прижавшаяся к нему девушка.

Габриэль пригляделся к встопорщенным волосам мужчины – ему кажется, или художник действительно изобразил рога? Качество изображения не позволяло сделать однозначный вывод. Следов магии картина не хранила, а отыскали её сравнительно недавно при раскопках руин древнего замка в Нормандии – она чудом не сгнила до конца в подземелье, её удалось реставрировать. Сведений о прежних владельцах замка не сохранилось, так что вряд ли они были из Иных, трепетно сберегавших свои архивы. Картина действительно производила удручающее впечатление: она напоминала о тех временах, когда было крайне опасно являться носительницей магического дара. Габриэль от души порадовался, что его колдунья родилась в уже новые, просвящённые и толерантные времена. Полный мыслей и мечтаний об одной конкретной ведьме, он двинулся в сторону альма-матер всех ведьм штата – в ведьминскую академию.

Весть о его появлении на территории академии вмиг разнеслась по учебному заведению и произвела фурор. Свободные от занятий адептки выскочили в холл посмотреть на высокого гостя, а в лабораториях ведьмочки приникли к окнам. Их любопытные личики прижимались к стеклу, а за макушками полыхало зарево адских огней и поднимались клубы варящихся в котлах зелий. Сцены вполне привычные – и прежде визиты Габриэля в европейские школы магии вызывали такой же ажиотаж среди их учениц. Порой он оставлял симпатичным старшекурсницам свои визитки с телефоном, и никогда не приходилось долго ждать звонка с согласием встретиться.