Книга Тайны пустоты, страница 145 – Валентина Елисеева

— Хадко, с медведями и опытами потом разберёмся, Стейзу врач нужен!

— Так сын нашего шамана четверть века военным хирургом служил, на пенсии только в родное село вернулся. Теперь в нашем посёлке должность медицинскую занимает, приём ведёт в медпункте. У него и приборы там разные имеются, современные, недавно по какому-то проекту завезённые. И он свой, никому твоего чудика не выдаст. Парень хоть человек?

— Почти.

— Другой подвид, как ты выражаешься?

— Угадал. Далеко ещё до доктора?

— Не-а, вон за той полосой деревьев мой посёлок, неужели не признала?

— Зимой всё иначе выглядит.

— До зимы ещё не дожили, конец октября на дворе, полярная ночь ещё не началась. Да и будь сейчас разгар января, ты бы после лежания в сугробе не скоро языком шевелить смогла б.

Сани летели, старый охотник рассуждал о том, насколько и впрямь лето от зимы отличается, в том числе – в вопросах охотничьего ремесла. По следу зимой-то идти сподручнее, но зверь издалека охотника примечает, попробуй-ка к нему бесшумно и незаметно подкрасться! Засада надёжнее, да мороз не даёт долго в схроне сидеть.

— Хадко, откуда шаман узнал, что я вернулась? – перебила старика Таша.

— Духи ему сообщили, – так обыденно ответил ненец, что сразу стало кристально ясно: расспросы бесполезны, он уже выдал максимально подробный и всё объясняющий ответ. Он и ей поверил безоговорочно, потому что шаман её «блуждающей душой» назвал. – Ты сама-то человек или тоже теперь малость того?

— Человек, я изменилась не слишком кардинально, – вздохнула Таша. – Хадко, если этот мужчина умрёт, плохо придётся всем, на всех планетах бескрайней вселенной!

— И тебе? – проницательно спросил старый охотник.

— Я люблю его. Очень. Но Стейз важен не только для меня, он – Первый стратег содружества галактик!

— Ничего, сын шамана и не таких лечил, за время службы у Хеймале несколько генералов под ножом лежало!

...

Бывший военный хирург опытным взором окинул необычный наряд нового пациента. Вскинул седые брови, обернулся к замершей у порога Таше:

— Космонавт?

— Инопланетянин, – выдохнула она. – Гуманоид, способность к регенерации выше, чем у нас, сопротивляемость вирусам – тоже. Физической силы больше, чем у среднестатистического человека, и он может выпускать не только клыки, но и плазменные лучи из рук за счёт встроенных имплантов.

— Он сможет разгромить операционную, если очнётся?

— Легко, – подтвердила Таша. – К несчастью, плазменные шнуры управляются мысленно, так что просто обездвижить его недостаточно, надо как следует усыпить на время вашей работы. К сожалению, я не знаю, какая доза наркоза ему требуется и какое вещество он хорошо перенесёт. Остаётся надеяться, в его организм генетически и технологически заложен большой запас прочности: в его мире у всех людей имеется множество полезных медицинских внедрений.

— Встань у его головы и смотри ему в лицо. Если наркоз и обезболивающие подведут и он очнётся – разговаривай с ним и успокаивай его.

Молясь всем богам, чтобы Стейз не пришёл в себя, пока обрабатывают его ожоги, и боясь представить, какую он испытает боль, если очнётся, Таша замерла у изголовья операционного стола. Она сознательно не поворачивалась, смотря только в кроваво-красное обваренное лицо. Брови и ресницы стратега обгорели полностью, веки на глазах надулись кровавыми пузырями. Волосы с головы отпали вместе со снятым шлемом, кое-где обнажив кости черепа. Человек при такой стопроцентной площади ожога тела точно бы не выжил, а сердце Стейза ещё билось, давая надежду.