Книга Тайны пустоты, страница 212 – Валентина Елисеева

«Остановиться и подумать, – скомандовала себе Таша. Она выжила в столкновении с таёжным медведем благодаря умению сохранить хладнокровие на грани между жизнью и смертью, никакая пустота не выведёт её из себя. – Самые сильные чувства: вина, ненависть и любовь. Не ярость, не паника, а любовь».

В памяти вспыхнули глаза Стейза цвета звёздной южной ночи. Его шёпот: «Я обрёл больше, чем потерял». Ночные признания по дороге сюда, на край миров:

— Я боялся единственный раз в жизни: когда смотрел стереозаписи с тобой и думал, что ты больше не ждёшь меня. Меня, лишённого эмоций.

— Ты боялся потерять меня?

— Больше всего на свете.

— Ты же не мог тогда испытывать страх.

— Не мог. Но то ощущение было очень на него похоже.

В груди запылал жар, вокруг неё заклубилось серебристое марево, завилось нитью и прошло сквозь невидимую преграду, дёрнув Ташу с такой неистовой силой, что она кубарем покатилась по открывшемуся коридору и на полном ходу врезалась в своего стратега. Их ментальные проекции заискрили, соприкоснувшись, и рука Стейза крепко ухватила её, поднимая и удерживая рядом.

— С тобой всё в порядке? – спросили они хором, и Таша облегчённо всхлипнула, кивая головой. Нежно коснувшись лица Стейза, она обратила внимание, что по внутренней стороне его очков не бегут привычные колонки символов. – Ты меня видишь?

— Тебя – да, что-либо другое – нет. Не могу оценить даже параметры туннеля, в котором нахожусь, поэтому запитал его всей имевшейся при мне энергией, оставшейся после выставления меток. Здесь нет связи с внешними источниками данных и немного необычно находиться в такой полнейшей изоляции.

«То есть рисковать жизнью и стоять в кромешной мгле в ожидании скорой смерти вполне привычно и нормально? Узнаю своего стратега», – усмехнулась Таша и осмотрелась.

Да, Стейз действительно ничего не видел: он уверенно именовал туннелем маленький закуток во мгле с опасно колеблющимися ненадёжными стенами. Она коснулась их ладонями – и полость стала шире и стабильнее, как сказали бы физики. Её действия никак не прокомментировали: для стратега мгла вокруг не изменилась, он не видел пустоту так, как она.

— Выражение твоего личика уже успело меня заинтриговать: что ты задумала? – с любопытством спросил Стейз.

— Помнишь, я обещала кое-что рассказать тебе чуточку позже?

— О том, что некоторые истины невозможно выстроить логическим путём, их требуется увидеть?

— Прекрасная память, стратег, генетическое наследие твоей расы вызывает всё большее восхищение. Двойное зрение, о котором упоминал Брилс – появились соображения, что он имел в виду. Я рассказывала тебе, как ты видел бандитов моими глазами, сражаясь за нашу жизнь. Как я видела твоими глазами, настраиваясь на цифры туннеля, светящиеся на мониторе. Если мы сможем смотреть вместе, глазами друг друга, наверняка это и будет то самое двойное зрение. Ты сможешь увидеть подпространство так, как вижу его я, прочувствовать так, как чувствую его я, но гораздо больше понять в том, что увидишь. Моя задача – стать твоим проводником к тайнам пустоты. Если получится.

— Логичное предположение, – подумав, согласился Стейз, – оно соотносится со всеми известными изречениями авгура. Когда ты пришла к таким выводам?

— Когда прочитала письмо Брилса, переданное мне нотариусом, – опустив голову, призналась Таша.