Книга Тайны пустоты, страница 217 – Валентина Елисеева

— Нам обязательно обсуждать этот визит?

— Ещё бы, ты обязан поделиться с ближайшим другом бесценным опытом! В конце концов и у меня появится девушка, у неё тоже будут родители (если только мне не повезёт влюбиться в сироту), я приду к ним – и буду морально подготовлен ко всему.

— Мать Таши спросила у неё: «Ты уверена, что хочешь провести жизнь с этой глыбой льда?» Она говорила с ней в другой комнате и думала, что я не слышу.

— В целом, нормальная реакция для человека, незнакомого с наурианцами. Ты очки хоть не снимал?

— Разумеется, не снимал – к чему доводить до обморока пожилых и впечатлительных людей? Рад, что ты находишь тут повод для веселья.

— Ты слишком остро реагируешь на неприятные слова – твоя безэмоциональность уже закончилась? И на этот вопрос ты тоже реагируешь слишком болезненно – что не так?

— Согласно статистике у меня есть один шанс из тысячи, что эмоции ко мне вернутся. Слишком мало, чтобы рассчитывать на это.

— Ну так не рассчитывай, делов-то? – хмыкнул Оррин. – Представители твоей расы все поголовно живут без эмоций и неплохо живут, смею заметить. У вас стабильность браков и любых личных отношений выше, чем у других рас, хоть она немаленькая во всех мирах Альянса. Ты же о Таше беспокоишься? Так перестань изводить себя глупостями: ты обучен считывать чувства людей, а она свои чувства к тебе и не думает скрывать.

— Чувства людей переменчивы, – глядя в сторону, бросил Стейз.

— Я бы не присвоил этой «истине» статус всеобщности, – запротестовал Оррин. – Как по мне, чувства – одна из самых долговечных придумок природы. Чтобы изменились глубокие, искренние чувства, в жизни человека должно произойти нечто экстраординарное, да и то оно может больше укрепить чувства, чем разрушить их. Твои, например, не уничтожили ни амнезия, ни эмоциональное выгорание.

— Однако я не могу создать эмоциональную связь, ту верёвку, что можно дёрнуть в обе стороны. Если что-то случится с Ташей в пустоте, я даже отыскать её не смогу! И я не могу посмотреть на пустоту её глазами, не могу сразу увидеть тайны подпространства, как о том мечтают все граждане Альянса.

— «Сразу увидеть» – смешно слышать! – воскликнул Оррин. – Для этого «сразу» надо учиться семь десятков лет, дармовые пряники жизнь никому не раздаёт! Даже Брилс сделал ставку исключительно на тебя, и правильно сделал: ты уже помог делу спасения галактик больше, чем кто-либо иной.

— Я не единственный крупный нуль-физик вселенной, есть множество других учёных, причём не лишённых эмоций. Элис разбирается в теории пустоты не хуже меня, в каких-то её разделах даже лучше.

Если бы Стейз мог рассердиться, точно бы вознегодовал на раскатистый смех друга. Умение определять эмоции далеко не всегда давало представление об их причинах.

— Умозрительная ревность – самое пустое из всех чувств, – фыркая от всё прорывающегося хохота, выдавил Оррин. – Понимаю, когда мужчина мучается, увидев любимую в объятиях другого, но страдать просто так, без всяких к тому оснований, не каждому дано! Идея, что Таша перейдёт к другому некроманту для создания с ним крепкой ячейки исследователей пустоты, конечно, гениальна и полезна для блага галактик, но неосуществима. Чувства не перенастроишь, как музыкальный инструмент, а твоя чрезмерная логичность заводит твои размышления в несусветные дебри чепухи. Прекращай, Стейз. Помнишь девиз первооснователей Альянса? Живи по совести, делай что должен, и не нарушай этих правил при попытках изменить неподвластное тебе.