Книга Тайны пустоты, страница 60 – Валентина Елисеева

.

В каюте её уложили на кровать, и она временно смирилась с навязанной ей ролью немощного инвалида. Оррина интересовали личности похитителей:

— Сможешь узнать голос нуль-физика, разговаривавшего со старшим авгуром?

— Не уверена. Голос был молодой, высокий, приятный. Ваши со Стейзом голоса заметно ниже и более раскатистые.

— Хорошо, тебе принесут записи голосов, соответствующих этому описанию. По поводу тех, кого ты видела на корабле: это они?

Перед Ташей развернулся полупрозрачный энергетический экран, на котором закрутилась объёмная запись из убежища смотрителей мира: над ней, лежащей в медицинской капсуле, склоняется старик, а рядом с ним стоит его молодой спутник.

— Да, они. Был ещё один молодой человек, я могу его нарисовать. Карандаш есть?

— Набор для рисования вручную скоро доставят из художественной академии Альфа Мирея. К сожалению, на крейсере не нашлось никого, кто бы увлекался этим древнейшим искусством.

— У вас рисуют только на планшетах и компьютерах?

— Я не художник, – пожал плечами Оррин. – Краем уха слышал, что обычно работают с использованием искусственного интеллекта, но понять разговоры профессиональных художников трудней, чем обсуждения физиков.

— А проникнуть в закрытый мир ещё более сложно? Мне бы весточку родителям передать, что жива-здорова. Они считают меня погибшей?

— Сделаем, передадим твою весточку: у Военного стратега есть пути нелегального выхода в закрытый мир, – заговорщицки подмигнул ей Оррин. – На родине ты считаешься пропавшей без вести, поскольку твоё тело на пепелище не нашли. Повтори ещё раз: что похитители говорили про Элиса?

— Что они его потеряли. Кто такой Элис?

— Нуль-физик, погибший во время первой катастрофы с туннелем. С тех пор новых потерь удалось избежать, благодаря твоей помощи в том числе. Таша, общекосмическая общественность желает тебя видеть. Разумеется, не сегодня: все понимают, тебе надо прийти в себя. Сенаторы Галактического Совета и все стратеги галактик готовы собраться в любой из ближайших дней.

«Арестовать и допросить», – вспомнилось Таше.

— Я не причастна к трагедиям в туннелях. Все мои «прогулки» по ним проходили исключительно в твоей компании, – хрипло заверила она, прямо смотря на Стейза.

— Тебя никто не обвиняет в совершении диверсий, – спокойно ответил он. – Однако всем (включая меня) думается, что ты могла бы помочь разобраться в проблемах функционирования туннелей. Видишь ли, с научно-технической точки зрения нет ни одного основания для сбоев путей в подпространстве. Человеческий фактор – единственное, что остаётся предполагать. Мне крайне любопытно проверить: получится ли у тебя не расширить туннель, а исказить и уничтожить его?

Стейз сам не заметил, как присел на край кровати Таши. Огромная энергия, затрачиваемая на поддержание существование туннеля – как человеческий разум умудряется менять её сверхустойчивые конфигурации? Менять без всяких технических устройств? Стратег по Науке больше дискутировал с самим собой, чем что-то объяснял Таше, но ей безумно нравилось слушать его голос, произносящий длинные головоломные термины, которые универсальный переводчик отказывался переделывать во что-то доступное пониманию. Военный стратег вышел и вернулся с упаковкой белых альбомных листов прекрасного качества и деревянным ларцом с цветными карандашами всевозможных видов. В набор входили твёрдые и мягкие карандаши, карандаши простые, угольные, графитовые и акварельные, включая соответствующие ластики для их стирания с бумаги. Посмотрев, с каким восторгом иномирянка рассматривает дар художественной академии и машинально начинает набрасывать на чистом листе лицо его друга, Оррин вышел из каюты, закрыв за собой дверь. Этим двоим и без него есть, о чём поговорить.