Книга Отбор на вылет, или Некромант неудачи, страница 11 – Екатерина Ильинская

Конь шумно втянул носом воздух, сморщил породистую морду и… чихнул. В окнах задрожали стёкла, ковёр на полу пошёл складками, а тьма окончательно рассеялась.

— Некромантами пахнет, — прочихавшись, брезгливо произнёс он. И снова чихнул.

В носу нестерпимо зачесалось. Так сильно, что сдержаться не удалось. Я зажал нос, но всё равно чихнул. Рядом чихнул отец.

«Эльфийские кони на дух не переносят некромантов», — и это была истинная правда. Также как и то, что некроманты плохо переносили присутствие эльфийских коней.

И мне предстояло на себе прочувствовать все нюансы магической аллергии.

Я обречённо посмотрел на пегаса, тот брезгливо на меня, а потом мы дружно чихнули. В воздух взвились копоть и бабочки от столкнувшихся светлой и тёмной магии, а внутри также взвились дурные предчувствия.

Кажется, всё будет сложнее, чем я думал.

* * *

Вейн Верлинг

— Скоро всё пройдёт. — Янка взяла флакон с зелёно-фиолетовой этикеткой и сделала маленький глоток. — Спасибо, что принёс.

Вейн смотрел, как уходит краснота с лица подруги, и как она начинает нормально дышать.

У Янки была аллергия на кошек. И собак. И на многих других питомцев. Не то чтобы это сильно осложняло ей жизнь, но Вейн иногда видел тоску в синих глазах, когда кто-то рядом играл со щенком или тискал кошек. Сама принцесса Изрии так спокойно гладить их не могла.

Некоторые животные никаких неприятных реакций не вызывали, но даже принцессам не позволялось заводить дома сарла или овцу тирской породы. Остальные потенциальные питомцы были ещё сложнее в содержании и уходе. Говорили, с возрастом болезнь пройдёт, но в одиннадцать это «с возрастом» звучало как «никогда» и заставляло искать выход там, где его не было.

Вейн помнил, как покраснели Янкины ладони, когда они вместе гладили и кормили яблоками лошадей. Он потом долго втирал в нежную кожу специальную мазь, которую стащил из лекарской. Тогда об их оплошности никто не узнал, и подругу не отругали за неподобающий вид. Как будто принцессам нельзя болеть и расстраиваться.

Самого Вейна, хотя он тоже был принцем, никто не заставлял ни прилично себя вести, ни следить за одеждой, ни избегать опасностей. Нет, какие-то запреты, конечно, были и наказывали за них так, что потом долго не хотелось возражать отцу. Да и вообще попадаться ему на глаза. И всё равно это было гораздо лучше, чем постоянные заунывные нотации, которые доставались изрийской принцессе.

Взять хотя бы тот случай, когда Вейна заперли в склепе с беспокойными личами, запретив использовать магию. Само собой, это было не за порванный плащ, а за то, что он подбил Дрейна и Глейна, отправиться с ним к кратеру действующего вулкана на поиски улиток. Больших вулканических улиток, на которых у Янки не было аллергии.

Перемазанных, но довольных своим приключением братьев на выходе из портала ждал отец. И уши начинали гореть от одного только воспоминания о «ласковом» приёме, который им тут же и устроили.

Но все эти неприятности меркли перед радостью, вспыхнувшей в глазах Янки, когда она взяла в руки улитку, погладила искрящийся холодными огненными искрами кусок сарского меха, в который наскоро завернули теплолюбивого питомца, и как совершенно не по-королевски запищала от восторга при виде глазок-рожек.

И вот сейчас, стоя перед эльфийским пегасом и лихорадочно пытаясь найти в памяти заклинание изоляции конфликтующей магии, я в полной мере прочувствовал страдания невесты. Глаза слезились, нос заложило, нормально дышать не получалось, а вместо сформированной в заклинания энергии вылетало что угодно, кроме того, что нужно.