Книга Отбор на вылет, или Некромант неудачи, страница 28 – Екатерина Ильинская

— Что цветок? — Благороднейший так на меня посмотрел, что захотелось завыть.

— Украсть цветок из сокровищницы. Чтобы он никому не причинил вреда.

— Зачем так сложно, мой юный жеребёнок? Там полно магических ловушек, плюс надо точно рассчитать расстояние, а это непросто даже для пегаса… Женишься на принцессе, а она уже пустит тебя в сокровищницу.

Жениться на принцессе Рьяне Изрийской… Вот на той надменной, холодной девице на троне? Которая за всё время, что я был в зале, ни одного слова не сказала, только заученно улыбалась, кивала и, совершенно точно, скучала?

Нет уж. Я представлял свою семейную жизнь иначе. С девушкой, с которой можно поговорить по душам, посмеяться и погрустить. Поделиться сомнениями и радостями. Которая была нужна мне, и которой был нужен я. С той, от кого веяло летним теплом Приграничья.

От принцессы веяло разве что холодом. Или это я стоял на сквозняке? И представить её можно было только равнодушно кивающей мне при встрече в коридорах замка. Нет, спасибо, мне такая семья не нужна.

Ради своей Янки я готов был переехать в снежную Изрию, но ради совершенно незнакомой девицы…

— Исключено, — коротко ответил я.

— Исключено, — также коротко ответил пегас.

— Что?

— Что?

— Ты мне не поможешь?

— Сам себе помоги. — И Благороднейший повернулся ко мне… кхм… хвостом.

— Ты не понимаешь! Чары могут подчинить её, и она выйдет замуж за эльфа-клептомана!

— Так иди и убеди, что твоя эльфовость более эльфовая и воруешь ты круче, — едва обернулся на меня пегас. — К тому же если она любит, то никакие чары её не подчинят.

— Я вообще не эльф! И не ворую! — против воли возразил я, хотя понимал, что Благороднейший просто подначивает. А потом всё-таки озвучил свои сомнения: — И дело в том… Янка меня уже забыла, похоже… — в голосе внезапно прозвучали такие горечь и грусть, что даже Благороднейшего проняло. Тот повернулся и тяжело вздохнул.

— Прошлое никуда не девается. Просто напомни ей.

Морда коня приобрела такое же печальное выражение, какое было, наверное, и на моей. Тьфу! Не морде! На моём лице! Пегас тут же встряхнулся, разгоняя тоску, и толкнул меня к выходу.

— В общем, покажи там всем, что такое настоящая любовь. Делать за тебя работу я не буду. Всё сам. Вот этими смешными маленькими лапками… Как там? Руками, вот.

Я пытался сопротивляться, но Благороднейший всё-таки вытолкал меня за дверь. И я снова оказался на ледяном ветру. Таком холодном, словно сама смерть обняла. Умершие именно так это и описывали — лютый мороз, что аж сердце останавливается.

Сердце у меня пока не остановилось, но болело оттого, что я совершенно не понимал ни своих чувств, ни чувств Янки, ни хочу ли я участвовать в отборе, ни тем более хочет ли этого она. На душе было темно и стыло, как изрийской зимней ночью.

Но как бы то ни было — цветок в замок притащил я. И эту ошибку должен был исправить именно я. А стоя возле конюшни, сделать это было не возможно.

Я выдохнул изо рта белый пар, кивнул сам себе и пошёл обратно в зал.

* * *

Вейн Верлинг

Не знаю, что я пропустил, но люди в зале выглядели взбудораженными. Судя по шепоткам, выгнали кого-то из потенциальных женихов. Было интересно почему, но не настолько, чтобы расспрашивать.

По ступенькам к трону поднимался очередной жених, а скоро и я сам должен буду проделать поднадоевшую всем процедуру. Вот и докатились. Вейн Верлинг — один из множества кандидатов в женихи, а недавно был единственным.