Книга Отбор на вылет, или Некромант неудачи, страница 39 – Екатерина Ильинская

— Ну, ты подумай, сын. Я не против. — С этими словами отец встал из-за стола и покинул нас.

Остался только Дрейн. Когда-то Вейн думал, что старший брат за что-то его ненавидит, поэтому едва разговаривает, потом понял, что тот вообще ни с кем не разговаривает. И сейчас был рад этому.

— Сыграем в шахматы? — вдруг сказал Дрейн, а Вейн подавился ещё раз.

— Ты играешь в шахматы?

— А почему ты думаешь, что я в них не играю?

Вейн замялся. Не то чтобы он вообще задавался вопросом, чем занимается старший брат в свободное от «общения» с родственниками время. По его представлениям, оставаясь один, Дрейн садился на стул и мрачно смотрел в стену, возможно, при этом выдирая крылышки у мух.

— Просто не видел никогда, — наконец, более-менее подходящий ответ нашёлся.

— Если ты чего-то не видишь, не значит, что само явление не существует.

Внутри заскреблось любопытство. Когда-то Вейн искал расположения и одобрения старших братьев, но уже к восьми годам понял, что до него в целом никому нет дела. Очень редко они собирались за общими занятиями, а тут такое предложение. Забылся даже вопрос отца.

— Пойдём.

Комната Дрейна оказалась на удивление светлой. Никаких тебе тёмных и мрачных драпировок, массивной мебели и банок-склянок, которые в избытке были в лаборатории отца, и с которыми любил работать и старший брат. Зато у окна стоял небольшой столик, поверхность которого размечали чёрно-белые клетки. В выдвижных ящиках лежали фигуры.

— С кем ты играешь? — удивился Вейн.

— Раньше с Глейном играл, теперь один. А до этого с отцом.

Больше брат ничего не добавил, молча расставил фигуры и предложил начинать.

— Ты думаешь слишком поверхностно, — после первой партии сказал он. — Впрочем, всё не так плохо, как я думал, потенциал у тебя есть.

— Зачем ты вообще позвал меня? Просто поиграть в шахматы? — Нет, это тоже было интересно, но Вейн ждал, что брат начнёт разговор о его отношении к Янке, но тот просто играл. Или нет?

Дрейн снова расставил фигуры и сделал первый ход. Вейн молча ответил. Минут десять прошло в тишине. Игра шла медленно и лениво, каждый то смотрел в окно, то на поле, но ни острой борьбы, ни азарта не было. Только странное времяпрепровождение, о котором Вейн уже успел пожалеть. Лучше бы пошёл к Янке.

— Ты мог взять моего коня, но не стал, — заметил брат, посмотрев в окно, где солнце уже почти дошло до зенита.

— Ты либо специально подставился, чтобы дать мне фору, либо «зевнул фигуру», либо пытаешься загнать в ловушку. В любом случае это не выгодно. Я не хочу ни снисхождения, ни случайной победы, ни подставиться.

— А чего ты хочешь? — Дрейн двинул ещё одну фигуру вперёд.

— Выиграть? — почему-то спросил, а не ответил Вейн.

— Ты хочешь к Рьяне, а не сидеть тут. Значит, тебе подойдёт любой из предложенных вариантов: победить потому, то я зазевался, решил дать тебе фору или задумал быструю победу. Или вообще всё сразу. Поэтому то, что предложение отца и политические мотивы совпали с твоим собственным, не дает твои поступки более или менее благородными. И они вовсе не вступают в конфликт друг с другом, даже если тебе так кажется.

Это был шах и мат. Вейн замер с занесённой над доской рукой. И вдруг стало понятно то отторжение, которое он почувствовал к отцовскому предложению. Но ведь то, что политически союз с Изрией выгоден Верлингарду, никак не меняет отношения Вейна к Янке, а даёт дополнительный аргумент, пусть и меркантильного толка.