Книга Отбор на вылет, или Некромант неудачи, страница 47 – Екатерина Ильинская

Внутри что-то вопило от ужаса, но тьма успешно заглушала этот тоненький голосок.

— Забавная ты букашка, — добродушно ответил орк, тоже шагнув вперёд. — И блесточки у тебя красивые. Девчачьи только, но красивые.

Я сжал кулаки. Которые примерно в два раза были меньше орочьих. Но кого это вообще волновало?

— Пора заканчивать. Славная была драка, — грустно сказал орк и даже шмыгнул носом. — Надо как-нибудь повторить. Ты заходи, как в себя придёшь.

«Вейн, я, кажется, выяснила, из-за чего все случилось. Слушай…»

Я замер, боясь пропустить хоть слово из сообщения.

Ырк замахнулся. Оплеуха сбила меня с ног. Удар головой о землю был такой силы, что мир задвоился. А нет, расчетверился. Распятерился? Всего вокруг стало очень много: армия орков, несколько башен с принцессами, целые полчища синих улиточек. И звуки. Миллион звуков, высыпающихся прямо на меня, расходящихся эхом в гудящей голове и утекающих куда-то вдаль.

Я пытался поймать их рукой, чтобы сложить в слова и узнать, что там выяснила Янка. Но все звуки сбежали, оставив меня ни с чем.

А потом сознание отключилось.

* * *

Вейн Верлинг

Мутило. Всё тело болело, а голова раскалывалась. Сознание то возвращалось, то снова ускользало во тьму. Когда удавалось открыть глаза, становилось совсем дурно, потому что всё качалось. Или это я качался? Но как я мог качаться, если я лежал на животе? Висел? Никак не получалось сообразить, что происходит.

— Великий свет, да за что ты связал меня с этим контуженным? — сетовал кто-то совсем рядом, и каждое слово билось внутри головы, вызывая ещё большую боль. — У него же ни мозгов, ни осторожности. Сто раз сказал, чтобы шкуру не попортил, и что? И ничего! Теперь везти на хребтине этого некроманта неудачи. — Недовольный своей долей собеседник вдруг всхрапнул… как лошадь.

«Благороднейший… Отбор! Янка!» — пронеслось в многострадальной голове, сознание прояснилось, и откуда-то появились силы. Стало понятно, что я болтаюсь на спине у пегаса, как мешок с картошкой, а гордость тут же потребовала сесть. Я попытался ухватиться за шею коня, но не преуспел.

— Да не дёргайся ты, несчастный. И без того едва дышишь, того гляди совсем помрёшь. Что я твоему отцу скажу?

— Прости, — прохрипел я. Дурная кровь всколыхнулась внутри, боль ушла, а сил заметно прибавилось. Некромантские инстинкты зашли на второй круг, но в этот раз я сознательно нарывался на неприятности. — Мне очень надо.

Я схватил пегаса за гриву, подтянулся, перекинул одну ногу и, наконец, сел. Пережил приступ боли и тошноты, отдышался и…

— Вперёд! — Сила растворилась в воздухе, но вместо маленькой молнии, которая должна была подстегнуть Благороднейшего, нас окружила стая жалящих бабочек. Одна из них села на нос пегасу и прицелилась, чтобы вонзиться.

— А-а-а-а! Убери эту тва-а-а-арь! — Благороднейший встал на дыбы, чуть не скинув меня на землю, и забил копытами в воздухе. — Моя шку-у-ура-а-а.

— Туда! — Я дёрнул паникующего коня за гриву и направил в сторону Янкиной башни. Паникующий пегас понёсся прямо в стену. — Прыгай! — Пришлось со всей силы дёрнуть за пегасьи косицы, а то наш короткий разбег мог слишком быстро и болезненно закончится.

Благороднейший заржал и оттолкнулся от земли. Миг. И я смотрю прямо в огромные перепуганные глаза своей невесты.