Книга Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь!, страница 17 – Анна Кривенко

Комната произвела на меня крайне удручающее впечатление.

После относительно тёплого и пусть бедного, но чистого дома повитухи это место больше напоминало темницу.

Тусклый свет из маленького, покрытого слоем грязи окна едва пробивался внутрь. Деревянные стены были закопчены, в углах висели толстые комья паутины. Пол тёмный, давно не мытый, с въевшейся грязью.

Посреди комнаты стояла узкая, шаткая кровать с продавленным матрасом, обтянутым серой, засаленной тканью. Стол у стены был покрыт слоем пыли, а рядом с ним стоял кривоногий табурет.

Холод пробирал до костей.

Я сглотнула.

За моей спиной раздался тяжёлый выдох.

— Госпожа… — тихо произнёс Дмитрий, шокировано оглядываясь. — Это же не комната, а дыра!

Я замерла.

А потом резко обернулась, в упор глядя на него.

— Госпожа? — строго спросила я. — Ты что-то знаешь обо мне?

Дмитрий застыл на пороге с таким выражением на лице, будто его поймали с поличным. Затем нехотя вздохнул и, избегая моего взгляда, пробормотал:

— Я… знаю, кто вы.

Я напряглась.

— Что?

— Вы… Полина Сергеевна Горенская, — наконец выдавил он. — Несколько раз бывал у вашего мужа в поместье и видел вас там…

Нахмурилась.

В голове тут же пронеслись нехорошие подозрения.

А что, если его чрезмерная любезность — не просто доброта, а желание поживиться за мой счёт?

Я ведь его совсем не знаю.

Он странный, будто постоянно что-то недоговаривает.

И к тому же так настойчиво убеждал меня не оставаться здесь…

Чем больше он уговаривал, тем больше мне хотелось поступить наоборот.

Я глубоко вдохнула, стараясь скрыть свои эмоции.

— Ладно, — произнесла ровным голосом. — Это уже не важно.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Не называй меня госпожой, — добавила поспешно. — Я больше не она. И прошу… никому не говори, кто я такая. Спасибо за помощь. А теперь мне нужно заняться делом.

Дмитрий кивнул.

Я говорила спокойно, но он понял — я его выпроваживаю.

Смутился, переслупил с ноги на ногу, а потом слегка поклонился.

— Всего доброго… — сказал он и, немного помедлив, добавил: — И всё же… поищите другое место для ночлега.

Развернулся и ушёл.

Я пожала плечами.

Ладно, время рассудит, каковы его истинные мотивы.

А пока у меня есть более важные дела.

Серёжка захныкал, требовательно завозился у меня на руках.

Кажется, кое у кого растёт аппетит…

Когда мне было особенно тяжело, я научилась побеждать уныние одной верной мыслью: кому-то в мире хуже, чем мне.

Казалось бы, что тут особенного? Но… помогало.

Когда смотришь на свои обстоятельства с высоты прежнего благополучия или, что ещё хуже, сравниваешь себя с кем-то, у кого всё лучше, становится так больно и обидно, что хоть плачь.

У соседки, вон, здоровье отменное, а я? Почему я такая больная?

Или, вот, у кумы денег куры не клюют, а у меня ни копейки лишней. Что за несправедливость?!

И хочется грызть ногти от досады.

Ну а если посмотреть на кого-то другого?

В Китае, например, до сих пор есть неграмотные люди, которые вынуждены питаться рисом и шкурами животных, чтобы выжить. Чего там только не едят! Кузнечиков, червей, траву… Потому что жизнь скрутила — мама, не горюй.

По сравнению с ними у меня рай, если есть жильё и немного нормальной еды на столе.

Или вот Индия. Сколько там нищих, у которых даже одежды нет!