Книга Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь!, страница 76 – Анна Кривенко

— Нет, не отпущу. Не могу. Не уходи… — прошептала я, пытаясь справиться с чувством невосполнимой потери. — Хотя бы ещё на одну минутку…

— Я бы остался, если б мог, — тоскливо пробормотал Дмитрий. — Но ты же знаешь, нам нужно действовать быстро. Нельзя идти на риск, даже ради восхитительных поцелуев.

Я кивнула, едва сдерживая подступающую боль.

— Мне страшно.

— Мне тоже, — честно признался он. — Но ради тебя я готов на всё. Даже на страх, даже на вечное ожидание. Потому что ты и Серёжа — сто́ите большего…

Я провела рукой по его щеке, будто прощясь. Нет, я не прощаюсь. Это временное расставание. До скорой встречи…

Хотя сердце сжималось, будто мы расстаемся навсегда.

Дмитрий отступил, не сразу отпустив мою руку. Бросил последний взгляд — такой исполненный любви, что и я едва не задохнулась от волнения. Но после ушёл прочь.

Я осталась в оранжерее с поблескивающими от слёз глазами и пульсом, стучащим в висках. Пустота разверзлась в груди сразу же, как только его шаги растаяли среди гравия. Окна теперь показались мрачными, растения — уродливыми. Мир… мир померк без него.

Но он вернётся. Я говорила себе это снова и снова.

Он — мой свет, единственный во тьме. И я его обязательно дождусь.

* * *

На следующий день…

Дмитрий уехал. Словно свет потух, словно с рассветом ушло что-то драгоценное, оставив после себя горькую пустоту и тишину, в которой жалобно стонало сердце.

Я стояла у окна, глядя, как на улице просыпается весна, лучи солнца слепят глаза, но в душе всё равно разливалась тоска.

Ладно, хватит страданий, нужно брать себя в руки. Сейчас я осталась совершенно одна. Дарья тоже уехала. Дмитрия нет. Я одна среди акул. Мне нужно быть сильной.

Снизу послышался звон посуды. Значит, скоро завтрак.

Я долго стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок. Не ради кого-то — ради себя. Упрямо, машинально.

Когда вошла в столовую, за столом уже сидели Тамара Павловна и Тимофей. Старой карги не было. Ещё в коридоре служанки напели, что она приболела и пока будет находиться в своей комнате.

Однако рядом с мужем обнаружился ещё кое-кто. Незнакомый мужчина. Я на мгновение остановилась от неожиданности.

Что-то в его облике заставило меня насторожиться. Он был высоким, широкоплечим, плотного телосложения, с правильными чертами лица и седыми прядками на висках. Над левым глазом — шрам, едва заметный, но почему-то делающий мужчину крайне мрачным.

Он поднялся, когда я вошла, и даже слегка поклонился — всё по этикету и очень вежливо.

— А вот и хозяйка! — проговорил мужчина тёплым баритоном. — Имел удовольствие слышать о вас, сударыня. Позвольте представиться: Степан Алексеевич Кольцов, капитан в отставке, старый друг вашего супруга.

— Очень приятно, — я чуть склонила голову, но не улыбнулась. Не смогла. По телу пробежала дрожь.

Мужчина сел обратно, но глаза продолжали изучать меня — слишком внимательно и даже нагло.

Тимофей выглядел каким-то слишком довольным. Не улыбался, но по особому блеску глаз я догадалась, что общение с этим человеком каким-то образом крайне выгодно ему.

— К сожалению, Степан Алексеевич, моя мать не придёт на завтрак, — резко произнёс муж, поворачиваясь к своему товарищу. — У неё головная боль.

— Какая жалость, — поспешно вставила Тамара Павловна. — Она очень хотела вас увидеть.