Книга Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!, страница 61 – Анна Кривенко

Но он ничего не сказал.

Только крепче прижал меня к себе.

А потом… наклонился ближе.

Я вздрогнула.

Его дыхание коснулось моей щеки. Губы оказались рядом. Буквально в нескольких сантиметрах.

Я чувствовала его тепло.

И это было чертовски опасно.

— Валентин… — тихо выдохнула я, но он вдруг… отпустил меня. Разорвал объятие так резко, будто испугался сам себя.

Я чуть не покачнулась, но удержалась на ногах.

Между нами снова образовалась дистанция.

Он молча развернулся и пошёл к двери. Я смотрела ему в спину, сердце бешено колотилось.

— Ты… ты уходишь? — невольно спросила я.

— Да, — коротко бросил он.

Рука легла на дверную ручку, но он не сразу открыл.

— Мне нужно о многом подумать, — пробормотал он уже себе под нос. — Поговорить с твоей служанкой. Принять некоторые… решения.

А потом вышел.

Я осталась одна.

Стояла посреди комнаты и не могла понять, что только что произошло.

Но одно знала точно.

Если он за что-то берётся, всегда доводит до конца. Валентин принципиален. Интересно, о каких решениях он говорит во свете этого всего?

Сердце тревожно забилось…

Валентин уехал.

После того как поговорил с Ульяной. Просто оделся, сел на своего коня и ускакал в неизвестном направлении, выбив меня из колеи. Я не видела этого, иначе точно кинулась бы расспрашивать, но очнулась только тогда, когда заметила его удаляющийся силуэт из окна. Бросилась к Ульяне и потребовала объяснений.

Служанка, заикаясь, напуганная и смущённая последними допросами, сбивчиво рассказала, что Валентин требовал максимум информации — о хозяине, его брате и о том, как я вела себя в последнее время в поместье мужа.

— Он ещё и расспрашивал, что за слухи ходят о вас, — добавила она, испуганно поглядывая на меня.

Я нахмурилась. Значит, он собирает информацию. Только вот зачем?

— И что ты сказала?

— Ну… что я могла сказать? — Ульяна виновато потупилась. — Что слухи самые разные… Ну вы-то знаете, какие…

Она осеклась, поймав мой взгляд.

— Дальше.

— Что вы всегда были слишком горды, чтобы признать свои ошибки…

Меня передёрнуло. Так значит, теперь я ещё и преступница, упрямая и неспособная на раскаяние? Ну замечательно. Но сейчас меня волновало другое.

Я корила себя за откровенность. Потому что… вспоминая побитое лицо Валентина в недалеком прошлом, не особенно надеялась на его благоразумие. А вдруг он вспыльчив и сейчас наделает глупостей? Впрочем, мне слабо верилось, что он поехал открыто бросать вызов Елисею Степановичу. Этот мужчина — сплошная загадка. От него никогда не знаешь, чего ожидать.

Чтобы не сойти с ума от напряжения, я нагрузила Ульяну приготовлением еды, детям велела прибраться в нашей комнате — вытереть пыль, вымыть полы. Наташка оказалась отличной хозяюшкой (что значит ребёнок, выросший в деревне!) и охотно начала обучать Олю и Алёшу полезным навыкам уборки.

Я же взялась за вязание. Только так смогла успокоить свои нервы. Когда вяжешь, мысли застывают на месте, как мухи в янтаре, и текут вяло-вяло. Это помогало. Я вязала весь оставшийся вечер, весь последующий день и ещё четыре дня. Валентин всё не возвращался. А я истратила почти все нитки из той кладовой.

В итоге у меня вышло три детских костюма — пиджачки и штанишки, две шали, три шарфа и несколько пар носков. Руки отваливались, голова гудела. А Валентин так и не вернулся.