Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 13 – Анна Кривенко

Теперь Роман Михайлович ожидал, что девица заплачет или в ярости кинется с кулаками на ту, кто посмела унизить память её родителя. Но голос Анны остался на удивление холодным:

— Вы, уважаемая, и в подмётки моему отцу не годитесь. Так что прошу, не говорите о нём всякие глупости. Не вам судить, кто чья дочь и кто чей отец!!!

— Ты совсем обнаглела?! — захрипела Нонна Фёдоровна, буквально кидаясь вперёд.

Но Анна и тут не дрогнула. Она отступила в сторону, но при этом дерзко произнесла:

— Я борюсь за своё доброе имя и не собираюсь сдаваться. Если на меня льют грязь, я буду её отмывать. Так и знайте!

Тишина в комнате повисла тяжёлая, почти гулкая. Даже некоторые младшие сотрудники, которые подсматривали в щель дверей, прекратили переговариваться. Роман Михайлович прекрасно видел их с самого начала, но не препятствовал.

«Нет смысла что-то утаивать, — думал он. — Они кричат, как бабы на базаре. Всему отделению и так всё прекрасно слышно».

Нонна Фёдоровна повернулась к нему и посмотрела с беспомощной яростью, как бы ища поддержки. Но Роман Михайлович не спешил что-либо говорить. Во-первых, он был удивлён. Во-вторых, он так ничего и не понял. В-третьих, нрав медсестры он тоже знал неплохо — она вполне могла подставить санитарку, чтобы избавиться от неё.

— Если бы вы тратили столько энергии на уход за больными, сколько на плетение интриг, — вдруг спокойно и взвешенно добавила Анна, — то наше отделение давно бы славилось на весь округ!

— Ах ты ж… — прорычала Нонна, но её тон уже не звучал столь уверенно. Кажется, женщина просто устала.

— Прошу вас, — голос Анны сделался мягче и миролюбивее, — давайте прекратим воевать. У нас есть чем заняться. Я буду делать свою работу максимально хорошо, а вы — занимайтесь своей. Наши интересы не пересекаются!

Она повернулась к Роману Михайловичу и твёрдо посмотрела ему в глаза:

— Я прошу вас: пусть эта ситуация скорее разрешится, и подобная травля будет остановлена. Я не святая. Признаю, я наделала много ошибок. Но то, в чём меня обвиняют, — это абсурд. Сегодня я просто прибиралась в палате. Меня спровоцировали, и я дала сдачи. Хорошо, впредь буду осторожнее. Не стану приближаться к пациентам-мужчинам даже на расстояние вытянутой руки. Дайте мне палату с женщинами, если нет ко мне доверия! Дайте любую работу!!! Я хочу работать — и я буду это делать. Будьте справедливы, прошу вас!

Она смотрела на него так проникновенно и так вдохновенно, что у Романа Михайловича отнялась речь. Правда, всего на миг. Потом он подумал, что она гораздо хитрее и изворотливее, чем он мог себе представить. Всё это время прикидывалась дурочкой, а оказалась как минимум способной к впечатляющему диалогу.

Что ж, не в его интересах было раздувать скандал дальше. Поэтому он обратился к Нонне Фёдоровне:

— Послушайте. Я думаю, этот конфликт исчерпан. Чтобы больше ничего подобного не повторялось, я переведу Анну Александровну в другое отделение — в хирургию. У вас не будет лишних поводов встречаться. Так что оставим всё как есть. Прошу вас, возвращайтесь к своим обязанностям.

Медсестра выглядела разбитой и измученной, как старая собака. Всё, что ей оставалось, — это кивнуть и убраться прочь.

Роман Михайлович повернулся к санитарке и обнаружил, что та смотрит в окно с каким-то непонятным, тревожно-скучающим видом. Удивился. А где восторженный взгляд влюблённой дурочки, которым она одаривала его при каждой встрече? Выходит, притворялась? Выходит, всё это было театральное представление, чтобы соблазнить его???