Онлайн книга «Доктор-попаданка. Подняться с низов»
|
Боже, я что — переработала? Дожилась до нервного срыва? Кто бы мог подумать, что такое возможно!!! Чувствовала, как подгибаются ноги, но упрямо шла вперёд, отчаянно мечтая не свалиться где-нибудь в обморок. Мне бы дойти. Дойти — только куда? Бесцельно пытаясь убежать от самой себя и от той каши, которая образовалась в голове, я шла вперед буквально целую вечность. Всё расплывалось перед глазами, как вдруг… кто-то схватил меня за руку и заставил развернуться. Это был Роман Михайлович. Он смотрел на меня во все глаза, что-то говорил, а я почти ничего не слышала. Вдруг он подхватил меня на руки и куда-то понёс. Через несколько мгновений меня усадили в кресло и подали стакан холодной воды. Я сделала несколько глотков, и шум в голове начал рассеиваться. Роман Михайлович уселся рядом, схватил меня за руку, начал поглаживать её и тревожно спрашивать: — Анечка, что случилось? Тебе плохо? Ты такая бледная! Что произошло? Я слышал, что ты заходила в холл, но мне сказали, что ты уже ушла. Я смотрела на него и чувствовала какую-то звенящую пустоту внутри. Ещё не истерика, но и далеко не облегчение. Просто пустота, апатия. Пережитое перемешалось в голове. Я вообще не понимала, что сейчас чувствую. Роман Михайлович, видя, что я не отвечаю и почти не реагирую, явно испугался. Он подсел ближе, начал поглаживать меня по волосам, потом наклонился, поцеловал в щёку и всё время заглядывал в глаза: — Ну же, скажи, что с тобой происходит? Может быть, позвать доктора? Или тебе нужно поспать, отдохнуть? Скажи, пожалуйста, не молчи… А потом он как будто догадался. — Стоп. Ты, наверное, видела меня с Катериной? Может, из-за этого ушла? Может, что-то не то подумала? Он встрепенулся и поспешно начал объяснять: — Катюша — моя кузина. Дочь дяди по матери. Любимая сестра. Мы с ней с детства вместе. Она приехала проведать меня. Ты ни в коем случае ничего не думай, слышишь? Аня, посмотри на меня!!! Его слова долетали ко мне как через вату. Я смотрела и не имела сил ответить. Даже думать не могла. Кузина, не кузина — всё равно. Мне уже вообще всё равно… И вдруг он привлёк меня к себе и обнял. Я уткнулась лицом в горячую грудь и почувствовала укутывающее меня тепло. — Анечка, милая, ну скажи же что-нибудь… В голосе Романа Михайловича послышалось отчаяние. — Ты же знаешь, я люблю только тебя. Ты для меня центр всего мира. И это никогда не изменится, слышишь? Никто не сравнится с тобой. Что бы ни было, ты можешь мне доверять. У нас всё будет хорошо!!! Он говорил много всего — нежного, ласкового, признавался в любви и так, и этак. И с каждым его словом что-то внутри меня ломалось. Мне так отчаянно хотелось ему верить. Верить до самого конца. Я даже верила… просто почему-то силы закончились полностью. — Никто больше не посмеет тебя обидеть. Я всё устрою, не волнуйся. Мы скоро пойдём к родителям. Я тебя с ними познакомлю. Ты им понравишься, обещаю! Когда он произнёс эти слова, что-то во мне надломилось окончательно. Я даже не поняла, когда начала рыдать. Не просто плакать — рыдать, захлёбываться, выть, как безутешная вдова. Я цеплялась за одежду Романа Михайловича и не могла успокоиться, а он обнимал меня и от отчаяния дрожал. Я не знаю, сколько это длилось — может, минуту, а может, час, — но в конце концов я просто устала. Не успокоилась, нет, а провалилась в какой-то странный, безумный сон, из которого вынырнула, наверное, через миллион лет. |