Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 48 – Анна Кривенко

Но всё же… я была благодарна.

Неужели он так быстро разобрался в том, кто виновен? Значит, он мне поверил? Сердце бешено колотилось в груди от радости и удовлетворения. Мне не было жалко Клавдию. С такими замашками она не достойна того, чтобы работать с людьми.

Целый вечер я не могла прийти в себя от радости.

А вот девочки из комнаты, Мария и Александра, были крайне молчаливы.

Отужинала привычно хлебом и яблоком (пока другого ужина мне не светило, к сожалению) и легла спать.

Наутро проснулась в отличном расположении духа и налегке поспешила на занятия.

На уроках атмосфера тоже показалась мне совершенно другой. Может быть, потому что я почувствовала свободу. С удовольствием отвечала на вопросы преподавательниц, слушала, даже делала записи. Отметила несколько книг, которые упомянула преподавательница, записав их названия. Обязательно спрошу в библиотеке и почитаю. Всё-таки медицинские знания моего мира и этого очень разнились. Нужно было понять эту разницу, чтобы где-то не проговориться.

Отобедав, я поспешила в библиотеку. Внушительные потолки последней весьма впечатлили, как и оформление стен, и высота стеллажей, и огромное количество книг. Здесь были фолианты, книги в виде свитков и многое другое. Я почувствовала восторг, захотелось перечитать абсолютно всё.

Библиотекарша оказалась простой, приветливой и совсем не противной. Книги, которые я попросила, оказались в библиотеке всего в одном экземпляре, поэтому мне выделили место у окна. Я нашла их на полках и принялась читать.

Чем дольше я вчитывалась, тем больше понимала разрыв между медициной здесь и медициной моего мира. Всё, что считалось здесь открытием, у нас уже давно стало азбукой. Например, они только-только начинали задумываться о том, что руки и инструменты нужно дезинфицировать. Анестезия — ещё в зачаточном состоянии: хлороформ, эфир, и то не везде и не всегда. Антибиотиков, конечно, не существовало вовсе, и любая банальная инфекция могла свести человека в могилу.

Я вздохнула. С одной стороны, всё это казалось ужасающе примитивным, а с другой — меня поражало, с какой настойчивостью и жаждой знаний люди этой эпохи шли вперёд. Может, именно это и было моим шансом: помочь им быстрее постичь то, что в моём мире уже давно стало обыденностью?

Когда я ближе к вечеру вернулась в комнату, Мария встретила меня неожиданно приветливо. Она буквально сияла радушием: пригласила к столу, угостила булочками и сладостями.

Александра же поглядывала настороженно, с какой-то скрытой подозрительностью.

От угощений я не отказалась — слишком давно не пробовала ничего подобного. Мария присела рядом, подперла голову рукой и блаженно улыбнулась.

— Смотрю, тебе стало легче жить, — не удержалась я от подколки и усмехнулась.

Девушка не стала притворяться:

— Да, стало легче. Всё-таки есть люди, рядом с которыми трудно дышать. И слова им не скажешь в ответ. А сейчас стало спокойно.

Знала бы Клавдия, как без неё хорошо…

Я покосилась на Александру. Та сжала губы, явно смутившись. Похоже, её с Клавдией связывало большее, чем она готова была признать.

— Ах, какой же всё-таки Роман Михайлович замечательный! — вдруг выдала Мария, ошарашив меня и заставив уставиться на нее в недоумении.

Её взгляд стал мечтательным, на губах заиграла странная улыбка. С чего вдруг она вспомнила о нём?