Книга Истина, страница 392 – Ана Эм

— Если ты выиграешь испытание, награда останется прежней. – говорит она, принимая нож из моих рук и разрезая свою ладонь. – Но если проиграешь и выживешь, добровольно отправишься в Миревию вместе с Александром.

Двое из трех самых важных людей в моей жизни издают смачные ругательства в моей голове практически одновременно.

Мои губы растягиваются в улыбке, и Америда скрепляет наши окровавленные ладони. Я произношу свое заклинание на иту, а она свое тивани на фейском, но магия все равно каким-то образом находит пересечение и скрепляет наш договор кровью. Жар опаляет кожу еще одним обещанием, которое я намерена сдержать в случае проигрыша.

Его нарушение повлечет за собой нашу смерть, но самое важное другое.

Я знаю, где камень души.

Я помню поцелуй где-то на грани с реальностью. Губы Зейда мягко касаются моего виска и губ. Он что-то говорит, но как ни пытаюсь, не могу вспомнить, что именно. Да и само воспоминание больше похоже сон. Точно знаю, что мы, крепко обнявшись, заснули в его кровати вместе, а потом…

Что-то тяжелое падает рядом со мной, и я распахиваю глаза, резко сев.

Нолан, полностью одетый, лежит на той половине кровати, где должен лежать Зейд и ухмыляется мне. Тру глаза, пытаясь избавиться от этого дурного наваждения, но ведьмак никуда не исчезает. Нет. Вместо этого он двумя руками подбрасывает в воздух розовые лепестки какого-то растения.

— С днем рождения, детка. – довольно произносит он.

Лепестки не успевают коснуться одеяла, как Нолан снова поднимает их в воздух силой мысли.

Мои брови сходятся на переносице.

— Я не праздную. Где Зейд? И что ты здесь делаешь?

— Что значит, не празднуешь? – тут же возмущается он. – Конечно, празднуешь. Я могу понять твое нежелание делать это в Керионе, но здесь?

Тяжело вздохнув, отбрасываю одеяло в сторону и поднимаюсь на ноги. На мне только серая рубашка Зейда, доходящая почти до середины бедра, но Нолан видел меня и не в таком виде. Молча плетусь в ванную, пока он следует за мной по пятам, разглагольствуя о том, как важно праздновать дни рождения, особенно в такие темные времена, когда мы все можем умереть в любой момент.

Умывшись и почистив зубы, я оборачиваюсь к нему. Он все это время стоял в дверном проходе и не затыкался.

— Ты ведь знаешь, что сегодня еще и годовщина маминой смерти? – напоминаю, протискиваясь мимо него.

Где же Зейд?

Прохожу в кабинет. Никого. Ни Валери, ни Ри. Только Нолан. Где все вообще?

— Ты не праздновала целых шесть лет. – продолжает ведьмак за моей спиной, пока я направляюсь вниз по винтовой лестнице в основную часть клуба. – Думаешь, Мирая обрадовалась бы, узнав об этом?

Застываю у барной стойки и оборачиваюсь.

— Я не собираюсь говорить о ней с тобой.

Он надувает губы.

— Почему? В конце концов, я ведь единственный, кто был с тобой после ее смерти…

— Тебе не понять, окей? – складываю руки на груди. – Свою мать ты ненавидишь.

— Ауч. – морщится он, и я уже жалею о том, что сказала.

Айлин Бэлфор не мать года. Все детство она лупила Нолана, который брал на себя любую вину Оливии и Марка. А Гэвину, их отцу, было вообще плевать. Его всегда интересовала лишь власть и место в ковене, хотя он все равно что человек.

— Чтоб ты знала. – произносит он шепотом, сделав шаг ко мне. – Ни один ребенок по-настоящему не ненавидит свою мать.