Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 86 – Анна Кривенко

— Силы не равны, — ответил он, — будем ждать другого случая.

Их грубо подтолкнули и подвели к большому дому. Когда их отправили по разным комнатам, Хота сильно раздражился. Расставание с Четаном показалось ему очень болезненным. Но ему пришлось спрятать свои эмоции и остаться невозмутимым. Когда он остался в комнате в одиночестве, то позволил себе оглядеться. В углу стояла небольшая кровать, застеленная покрывалом, а около нее грубый стол со стулом. На противоположной от кровати стене было окно, а единственная пустующая сторона комнаты была украшена большим гобеленом с невзрачным пейзажем на нем. Сперва Хоте это место показалось отвратительным и очень странным, но вдруг в его памяти сами собою начали возникать туманные образы: похожая на эту комната, но только более просторная и заставленная множеством посуды, приятно пахнущая еда в ослепительно белой тарелке и прекрасное улыбающееся лицо красивой женщины с нежными искорками в глазах. А еще он понял, что ее глаза были такими же зелеными и яркими, как у него! Ему почему-то стало так волнительно и так грустно, что он без сил опустился на пол, погрузившись в себя. Его сердце стучало очень быстро, а в душе возникала непонятная, но очень глубокая боль. Кто эта женщина? Она явно бледнолицая! У нее коричневые волосы и светлые глаза. Кто она ему? Ну почему он ничего не может вспомнить?

В этот момент дверь открылась, и вошел охранник в ковбойской шляпе и с привычным сухим хлебом в руках.

— Держи свой кусок, индейская псина! Если бы не приказ командира, я бы давно с удовольствием всадил бы тебе пулю в лоб!

Все внутри Хоты поднялось от возмущения, но он сумел сохранить невозмутимость и лишь с вызовом посмотрел своими зелеными глазами бледнолицему прямо в лицо. Тот, похоже, впервые серьезно обратил внимание на его цвет глаз и немного смутился — слишком они были яркими и пронзительными на фоне смуглого лица и черной длинной шевелюры. Но потом он быстро взял себя в руки, плюнул на пол и, скривившись, крикнул:

— Чертов полукровка!

И с этими словами вышел из комнаты, громко захлопнув дверь.

В соседней комнате Четан тоже осмотрелся, чтобы определить возможные пути для побега. К сожалению, это помещение выглядело гораздо более надежным, чем старая конюшня. Он огорчился от того, что их перевели сюда. Кто-то очень предусмотрительный придумал такой план.

Четан присел на пол. Ему и в голову не приходило сидеть на стуле и, тем более, лежать в кровати. Вся эта мебель казалась ему бесполезной грудой дерева.

Его запястья сильно ныли от впивающихся в них веревок, но он привык не обращать внимание на боль. В последние дни он много размышлял о своей жизни. Он надеялся прожить в одиночестве всю оставшуюся жизнь, а теперь вдруг оказался в мире белых людей, в мире, где живет Табо. Воспоминание о девушке принесло ему привычную порцию боли. Он снова почувствовал себя недостойным и печально опустил голову.

Как ты поживаешь, дорогая Табо? Простишь ли ты меня хотя бы когда-нибудь?

— Господи, — прошептал он, — иногда мне не хочется, чтобы Ты спасал меня от смерти, но пусть будет не моя воля, но Твоя! Прошу Тебя, пусть только Табо будет счастлива!

Он просидел с опущенной головой все время, пока ему не принесли его скудный паек.

Когда наступила ночь, и свет луны стал единственным источником света в комнате, Четан лег прямо на пол и попытался уснуть. Он жаждал поскорее восстановить силы, чтобы успешно сбежать в какой-нибудб подходящий момент.