Книга Арианна - Гроза Драконов, страница 131 – Анна Кривенко

Но остальная толпа женщин тут же ринулась ко мне, умоляя о том же, что и спасенная девушка, а я сильно смутилась, опьяненная обрушившимися на меня их безумными эмоциями и желаниями.

Не знаю, почему, но я уступила, поэтому вскоре меня почти силком потащили в деревню. Наверное, это действительно усталость. Глупая и непоследовательная обида на Рафаэля заставляла меня убегать от мыслей о нем, и я решила не возвращаться в его резиденцию еще какое-то время. Пожалуй, в этот критический момент, в моей личности начала преобладать в большей степени женская слабость, чем воинская сила духа. Но… это ведь нормально! Я же женщина и есть, как бы я ни выглядела в реальном мире…

Деревня закатила настоящий пир в мою честь, хотя я категорически отказалась называть свое имя. Спасенная мною девушка оказалась дочерью старосты деревни, и звали ее Миона. Она предстала предо мною в простом, но очень красивом льняном платье, которое выгодно подчеркнуло ее шикарную фигуру, а волосы заплела в длинную сложную косу. Принеся мне сухую одежду, она извинилась, что та слишком проста «для такого важного господина», и пригласила меня к столу.

Я с сомнением посмотрела на льняную мужскую тунику и штаны, но потом просто одела их, оставив свою форму сушиться на улице.

Грудь подвязала сухими тряпками, которые нашла тут же в комнате, и она стала достаточно плоской, чтобы не просматриваться сквозь тонкую ткань туники. Провела рукой по еще влажным волосам и… вышла в большой крестьянский двор.

Меня встречали с радостными криками и накрытыми столами. Почти вся деревня собралась во владениях старосты, чтобы приветствовать и поблагодарить меня – доблестного спасителя и героя. Воздух был наполнен их страхом и трепетом вперемешку с радостью и любопытством, но мне отчего-то стало даже хорошо. Захотелось поесть их простой пищи и послушать забавное заунывное пение.

Я сделала несколько глотков рисового вина, тотчас же обжегшего мне горло, но больше пить не стала: я плохо переношу алкоголь. Однако я не учла, что оно было крепче, чем обычное вино, и мой разум вскоре поплыл под натиском неестественного веселья.

Я улыбалась жителям деревни и пыталась вместе с ними петь их песни, но вскоре это состояние беспечности стало проходить, а вот печаль и боль, наоборот, начали набрасываться на меня мощнее, чем можно было представить.

Мне вспомнился Рафаэль, его закрытость и отчужденная дрожь, и у меня очень болезненно сжалось сердце.

Я поднялась на ноги и объявила о том, что хочу прогуляться.

Никто не стал меня останавливать, когда я вышла со двора и направилась в сторону леса. Полностью погрузившись в свои невеселые мысли, я и не заметила, что опять плачу.

Лес быстро вывел меня к высокому пустынному холму, с которого хорошо просматривалась местность, и здесь я позволила себе с головою отдаться чувствам. Я присела на землю и опустила голову. Опьянение усугубило мой надуманный трагизм, и слезы ручьем побежали из покрасневших глаз.

— Мой господин!!! – послышался сзади робкий и дрожащий женский голос, а я, испуганно обернувшись, увидела стоящую перед собой Миону. – О великий Господин! – она упала передо мной на колени. – Почему вы плачете???

Схватила меня за руку, исказила красивые черты лица великим состраданием.